И правда зеленые новички, никто даже не дернулся, когда Карат выбрался из укрытия. Его попросту не заметили, так и продолжали галдеть, размахивая руками. Приближаясь, он начал улавливать обрывки слов, а затем стал молчаливым участником беседы – почти все понимал, лишь время от времени встревающий в разговор плюгавенький мужичок с обмотанной бинтами головой бубнил что-то уныло-неразборчивое, но его, похоже, игнорировали абсолютно все, а это явно неспроста, то есть вслушиваться не обязательно.

Больше всех и громче всех разорялась статная, не первой молодости женщина лет пятидесяти с лишним. Когда-то, похоже, завидная красавица, до сих пор тщательно следит за лицом и фигурой, у нее даже в такой обстановке они выглядят ухоженными. Вот она-то и размахивает руками, как ветряная мельница, что, с учетом надетой на нее ярко-оранжевой куртки, сигнализирует тварям издали.

– Ну как можно было свернуть непонятно куда?! Там ведь всего одна дорога! – Похоже, женщина в разных вариациях повторяла одно и то же далеко не первый раз, звучало, будто на совесть заезженная пластинка.

– Надя, да никто никуда не сворачивал, как ехали по главной, так и едем! – на повышенных тонах отвечал ей толстый высокий мужик с бесконечно усталым лицом, а остальные за ним поддакивали.

Но увядающая красавица не сдавалась:

– Да как будто я по этой дороге никогда не ездила! Ну где вы видели деревню с таким названием?! Я до того, как вы нас сюда завезли, вообще не знала, что такая есть на белом свете! Думайте теперь, как возвращаться будем! И куда! И давайте уже думайте быстрее, в этой деревне тоже никого нет! Здесь все как везде!

И так далее в том же духе, слов много, но суть одна. То есть все обстоит именно так, как Карат и подозревал. Эти новички сбежали из атакованного зараженными свежего кластера; ничего не понимают; не представляют, куда их занесло; в придачу, возможно, начали проявляться психические проблемы, с которыми в той или иной мере сталкиваются все свежие. Всему виной стресс и воздействие Стикса – неизученное явление, но известно, что начинает сказываться с первых мгновений новой жизни. Отсюда большое количество аварий и прочих происшествий сразу после перезагрузки. И чем ближе перерождение в безмозглую тварь, тем хуже с головой. В какой-то мере это касается и иммунных, но корни их главной проблемы в другом – без живчика загибаются.

Карат уже приблизился шагов на десять, однако его по-прежнему игнорировали. Замедляясь, он вежливо произнес:

– День добрый.

Никто даже не обернулся, кроме самого плюгавенького и тихого, слова которого вечно тонули на фоне монологов женщины в оранжевом и прочих. Тот, посмотрев на Карата, будто на привидение, только что с замогильным воем выбравшееся из старого склепа, тонко, по-девчачьи, взвизгнул.