— Килл! Килл! Отпусти его. Брат, ключ у меня, слышишь. — Уговаривал полубезумного архона. — Отпусти его! — Вложил в слова силы ровно столько, чтобы прорваться сквозь черное марево ярости, окутавшее его сознание.

Килл услышал.

Отшвырнул человеческого ученого в сторону, и обернулся ко мне. Одним размытым движением смахнул ключ— карту с моей протянутой ладони, и метнулся к клетке.

Меняясь буквально прямо на глазах.

От жесткого, почти рехнувшегося от ярости архона не осталось и следа.

Миг, и вот он уже стоит перед клеткой, тепло улыбается, пытаясь дрожащими руками вставить ключ— карту в электронный замок.

И приговаривая:

— Сейчас, моя принцесса. Потерпи еще чуть— чуть. Сейчас я открою этот проклятый замок, и освобожу тебя.

После очередной неудачной попытки, карта выскользнула из рук архона, и укатилась под стоявший чуть поотдаль медицинский стол.

Килл раздраженно зарычал, схватил прутья клетки, и попытался вырвать их с корнем.

Один раз, второй, третий.

Безуспешно.

Заревел, сжимая и разжимая кулаки. Стискивая челюсти.

— Все равно ключ без кода доступа бесполезен. — Подал голос, сползший по стеночке, и теперь валяющийся у стены ученый. — Попробуешь использовать ключ без кода доступа, и клетка мгновенно превратится в камеру. Сверху опустятся кевритовые стекла. Система безопасности пустит туда газ. И ребенок задохнется. Попробуешь разрушить камеру, результат будет тот же. Ребенок погибнет.

Я еле успел перехватить метнувшегося к доктору Килла, понимая, что он мгновенно его грохнет. Просто разорвет на части.

А нам нужен код.

Теперь нам всем удалось рассмотреть, что находится в клетке.

И от увиденного даже мы, видавшие в лабораториях всякое, посерели от ужаса.

Посредине комнаты— клетки, на столике стоял прозрачный кювез. В котором, на голубом матрасике лежал малыш в розовой распашонке и памперсе. Белые кудряшки покрывая голову, обрамляли пухлые щечки. Делая его похожим на маленького херувимчика.

К выбритому справа виску крепился голубой датчик. От ручек и ножек отходили еще по два датчика, с черными проводами, концы которых исчезали в стенках кювеза.

Белоснежные чешуйки, виднеющиеся на щечках, ручках и ножках, да темная, явно не человеческая аура, окружавшая малыша, свидетельствовали о том, что ребенок сверхор.

— Бес, отпусти. Этот ублюдок все мне расскажет…

Я с трудом сдерживал разбушевавшегося архона.

— Килл, нет. Ты его убьешь. — Встряхнул его. Заставляя посмотреть мне в глаза. — Позволь мне с ним поговорить…

— Бес, там, — Килл кивнул головой в сторону клетки— камеры, — лежит мой ребенок. Это моя дочь, Бес. Моя… дочь… моя… малышка…