— Тьма спасет Свет. Они спасут друг друга лишь слившись воедино. Телом. Сердцем. Душой. Две половинки одного целого закроют врата в Бездну. Только вместе. Иначе, весь мир поглотит мрак, боль и отчаяние.
Тоня вздрогнула, очнулась от транса.
И уставилась на меня.
— Это опять произошло, да? Опять пророчество?
— Да, любимая.
— Что я говорила?
— Что Тьма и свет должны воссоединиться. Значит, наша дочь должна с этим… монстром… — Процедил сквозь зубы. Выдохнув струйку дыма.
— Это ее Судьба, милый. И здесь речь не только о нашей дочери и этом архоне. Которому я не меньше твоего хочу пообрывать все лишнее. Думаю, здесь речь про людей и архонов. Про то, что только вместе мы победим Мрак. — И добавила. — Я хочу поехать с тобой. Мне нужно, посмотреть в его глаза, убедиться, что он не причинит вреда моему ребенку.
Скрепя сердце, согласился. Никогда не мог отказать моей девочке. Усмехнулся. Вот ведь, хитрюга, всегда умела веревки с меня вить, с самой первой встречи. Покачал головой, сжимая в объятиях свое сокровище.
— Пойдем, лисичка, нужно подготовиться к встрече с архоном. Но после… — Много обещающе замолчал, а затем проурчал на ушко: — После я отыграюсь. Накажу. Ох как накажу. — Предвкушающе ухмылнулся, увидев, как залилась румянцем, и задрожала от страсти моя девочка.
Но это потом…
А пока, нам предстоял разговор не из легких.
Глава 14
База «Атлантида»
Где— то в Антарктиде
Бестиан
Всю дорогу до дома я бережно укачивал на руках самую драгоценную ношу на свете.
Истерика вымотала Веру, и в какой— то момент, она просто отключилась, склонив черно— беловолосую головку мне на грудь.
Я осторожно убрал шелковый длинный локон с ее лица. Провел костяшками пальцев по нежным щечкам. Нереально кайфуя от столь простого прикосновения.
Уверен, как только малышка придется в себя, и на километр не подпустит.
Вздохнул, с трудом сглатывая застрявший в горле ком. Я ее не винил, не после того, что самому пришлось пережить в застенках «Джейнерикс». Не после того, что там с нами делали.
Я ее обидел, очень сильно, настолько насколько мужчина может обидеть женщину.
Такое наврятли можно простить.
И она не простит. Шарахается и впадает в истерику, стоит лишь к ней приблизиться.
Смотрит как на зверя. В каком— то смысле, я и есть зверь. Жесткий. Бескомпромиссный. Упрямый. Грубый. Высокомерный.
Но рядом с ней становлюсь другим. Даже мой зверь превращается в ласкового котенка. А моя тьма ластится, скручивается змейкой у ее ног.
Все три мои сущности без сомнений выбрали Веру себе в пару.
Наша архесса.
Наша истинная пара.
Осталась самая малость.