Пока Вера даже не догадывается, каким именно способом нам придется обмениваться энергией. Как я буду подпитывать ее, и наших детей.
То, что у нас будет больше одного малыша, я учуял мгновенно, едва впервые оказался в медицинском отсеке на базе.
Услышал биение маленьких сердечек. Пульсацию крови по их венам. Свечение ауры, слабенькое, едва видимое.
Тук. Тук. Тук.
Три нитевидных сердцебиения. Мои. Наши. Довольно проурчал архон, вторя мне.
Источающие свет живые комочки, отчаянно нуждались в энергетике отца. Погибали без моей тьмы.
По изменившемуся манящему аромату, исходящему от Веры, сладкому, дурманящему, я осознал, что у нас будет два самца, и самочка.
Два сына.
И дочка.
Три сокровища, ради спасения которых я пойду на все.
И надеюсь, Вера хотя бы ради детей, даст нам второй шанс. А там, возможно… я смогу завоевать ее любовь.
Глава 20
Вера
После того, как родители ушли, я устало откинулась на приподнятую спинку странной парящей в воздухе платформы, и закрыла глаза.
Не желая видеть архона. Просто не могла на него смотреть. Не могла вдыхать его притягательный аромат, головокружительный, сбивающий с толку.
Он остался витать в воздухе даже после того, как архон поспешно сбежал. Вылетел из медицинского отсека пулей, словно боялся… меня? Или того, что может со мной сделать?
Нет. Не верю. Архоны ничего и никого не боятся. Не сдаются, и не отступают. Они прут напролом, не спрашивая, берут то, что считают своим.
Снова вздохнула, заполняя легкие кислородом, и его запахом. Казалось, я вся пропиталась им, от кончиков волос, до пальчиков на ногах.
Помнила его бешенный одержимый взгляд, его шепот, тепло его объятий.
Вспоминала приступ панической атаки, и то, как ловко и умело он переключил мое внимание, буквально заставил дышать. Им дышать. Заставил жить.
И я повиновалась, жить очень хотелось. Ради детей, ради себя, ради надежды на будущее. Даже после всего что он натворил.
Чертов дикарь обладал какой— то демонической привлекательностью. Подтянутое тело, жесткое, рельефное, идеальное.
Волевое, словно высеченное из гранита лицо, заостренные скулы, подбородок покрытые ровно подстриженной короткой бородой.
Пронзительный полный тьмы взгляд, чувственные губы, поджатые в тонкую линию.
Только сейчас я осознала, что по— сути, ни разу не видела, как Бестиан улыбается.
Чтоб вот открыто, радостно, от всей души. Чтобы с весельем в темных глазах, чтобы от счастливого прищура лучики морщинок, да длинные пушистые ресницы веером отбрасывали тень на загорелые щеки.
При каждой нашей встрече, он лишь или жестко ухмылялся, или вообще выглядел сурово, до жутких мурашек.