И тут же каждой клеточкой своего существа, понимаю, он рядом. Архон. Бес. Тот, чье присутствие повергает в ужас, заставляет кричать, и биться в силках пойманной птичкой.

Я распахнула глаза сразу же, как проснулась, вот только ни черта не видела. Словно полностью ослепла.

А еще, осознала, что лежу на чем— то мягком полностью обнаженная, даже без трусиков и майки.

От озноба мурашки разбежались по всему телу, соски затвердели, превратившись в ноющие бутоны. Легкий теплый ветерок овевал обнаженное тело. Запястья прикованы к странному ложе, так что я не могу пошевелить руками. Ноги широко разведены в стороны, согнуты в коленях, и надежно, но бережно зафиксированы. Так чтобы я не могла пошевелиться, и в то же время, не поранилась.

Чувствовала, как два жестких обернутых чем— то мягким ремешка фиксировали под грудью, и на плечи.

Что еще этот зверь со мной сделал? На что еще оказалась способна его больная извращенная фантазия? На какую жестокую месть?

— Дыши, Вера, дыши со мной. — Архон шершавыми горячими ладонями обхватывает мое лицо, опаляет жарким дыханием открытый в крике рот. Разгоняя пугливых мурашек по всему телу. Он буквально вдыхает воздух в мой рот, прежде чем накинуться на него жадно и голодно. Остервенело. Безумно. Дико.

Архон, набрасывается на мой рот, терзая нежную плоть, толкается языком в открытый рот. Сплетаясь с моим языком в страстном горячем танце.

То одержимо трахая, то посасывая и чуть прикусывая сначала верхнюю губу, затем нижнюю. Оставляет влажный след на уже припухших губах, зализывая причиненную легкую боль.

Завоевателем снова вторгается во влажный рот, жадно исследуя все, до чего смог добраться.

А я ошеломленно замерла, ожидая боли. Но, вместо жесткой расправы, получила нечто другое.

Дикую грубоватую своеобразную нежность. Зверь словно с цепи сорвался, задался целью получить во что бы то ни стало отклик от моего застывшего тела.

То врывался языком в мой рот, жадно проводя языком по зубам, деснам, щекам, толкаясь как можно глубже во влажные глубины.

Его аромат, смесь кофе, свежести и раскаленных песков проникал в нос, забивался в легкие, окутывал дурманом каждую клеточку.

Лишая рассудка настолько, что я начала отвечать. Поначалу робко, едва касаясь языком его языка, губ. Слегка проникая в рот, сплетаясь с его языком в порочном вихре.

Кайфовала, стонала, уже сходя с ума, отвечая на поцелуй с не меньшей страстью. Не могла надышаться его запахом.

А затем, внезапно очнулась от легкого почти невесомого скольжения по промежности, прямо в киску.

Дернула руками, которыми по— прежнему не могла пошевелить. Попыталась вырваться, задрожала, охваченная паникой.