Но к моему облегчению, Вера побледнела, и поспешно показала головой.

— Что за бред? Это мои дети. Не важно, кто их папаша. И при каких обстоятельствах их зачали. Я люблю малышей. И не хочу им навредить.

— Отлично. Дай мне слово, что не попытаешься сбежать? Не попытаешься навредить малышам? — Потребовал все же подтверждения, оно было мне жизненно необходимо. Как воздух.

— Клянусь. — Выдохнула девушка тихо.

— Это теперь твой дом, Вера. — Легко дотронулся до бледной слабой, почти прозрачной ручки. — Поверь, я не хочу с тобой воевать. Не хочу враждовать…

— Что же изменилось, а? — Вздрогнул от полного ярости охрипшего голоса. — Ты изнасиловал меня, убил. Не выслушал! Не поверил! И теперь, требуешь, чтобы я что? Все забыла?

— Почему бы и нет? — Рыкнул в ответ, до боли стиснув ее тонкие пальчики. И разжал хватку лишь когда услышал всхлип. — Проклятье! Вера! Я… — Зарылся пальцами в волосы, вздохнул, и с трудом выдохнул. — Я лишь хочу попробовать начать сначала… хочу… чтобы ты дала нам второй шанс…

Каждое слово приходилось выдавливать из себя. Девушка уставилась на меня как не безумца.

— И ты поэтому меня связал? Чтобы попросить дать нам второй шанс? — Скривился от ее сарказма.

— Не только поэтому. В противном случае, ты бы меня даже слушать не стала… Вера, у тебя правда нет выбора. И дело даже не в том, что мне, нам нужен второй шанс… О богиня… — Подался вперед, склонился над девушкой, впиваясь мрачным взглядом в побледневшую, почти переставшую дышать бедняжку. — У нас нет выбора, Вера. Очень скоро, у тебя начнется экструс, течка, и поверь, ты будешь выть от выворачивающей наизнанку боли. Тебя сильно скрутит от жажды, настолько сильно, что если ее не унять, тебя всю просто вывернет…

— Тошнота и жажда? Это все? И что за течка? Экструс? Я врач— гинеколог, у людей не бывает ни течки, ни экструса. Хорошая попытка… но дерьмовая… Отпусти…

— Да выслушай же ты меня, — прорычал яростно, ее недоверие бесило до крайности. А главное, ее упрямство. — ТЫ БОЛЬШЕ НЕ ЧЕЛОВЕК! Ты наполовину феникс, на половину архонка!

— Нет… Нет… Нет… Ты все врешь, лишь бы затащить в постель. Лишь бы снова изнасиловать…

— Замолчи! — Прошипел так тихо, и с таким гневом, что даже у самого все волоски на теле встали дыбом. Впрочем, не только они.

В штанах уже давно дымилось, повело мгновенно, от одного взгляда на нее. От одного аромата. Она же ничего не делала, а у меня стояло так, что мозги съезжали набекрень. Перед глазами все меркло, яйца звенели, членом можно было гвозди забивать, из ушей и носа, казалось, вился дымок.