И как раз один был внизу, так что, оказавшись там, мы лишили последней надежды их семью выбраться.

В подвале, помимо камер, где сидела Фея, в другой стороне были технические помещения. Глухие комнаты, которые использовали то ли для допросов, то ли для складирования оружия. Сейчас там ничего не было, не считая генератора помех и труб, что проходили под потолком. Одна единственная лампочка, как и полагается, с металлическим грибовидным плафоном, как на какой-то базе второй мировой войны.

У одного входа в комнату дежурило человек пятнадцать, что мне напомнило коридор в больнице к единственному терапевту. Сам коридор — снизу зелёный, сверху побелка, частично обвалившая — словно говорил о унынии и смерти, как это было в моей больнице.

— Что вас так много? — нахмурился я.

— Там ещё столько же, — кивнул один из наёмников, окинув меня взглядом. Явно не ожидал такого юнца увидеть. — Парень оказался крепким орешком. Четырёх в минус. Но мы взяли его с семьёй.

— Всей?

— Да. Все: мать, он, сестра, младший брат и ребёнок.

— Это девочка, — непонятно зачем сказал я и направился к двери.

Открыл и очутился в просторной подвальной комнате. У входа действительно стояло пятнадцать человек. Они словно боялись тех, кто был напротив, привязанных к стульям, столпившись так, будто готовы были броситься бежать.

Только автоматами в них не тыкали разве что, хотя таковые держали уже в руках.

— Это они, — сказал за спиной Джек.

— Да я догадался.

Нет, не все были привязаны к стулу — самую маленькую они скотчем примотали, и та, кажется, мирно спала.

Когда я вошёл, все четверо подняли ко мне глаза и у каждого читалось что-то своё: ненависть, обречённость, страх… Парень, зачинщик и исполнитель, сразу выпрямился. Он буквально прожигал меня взглядом, немного морщась, будто перед ним лежала куча навоза. Всем видом показывал, что не боится меня, его не запугать и он готов умереть, если это потребуется.

Женщина, мать, наоборот, сгорбилась. Склонила голову и бросила на меня лишь мимолётный взгляд, будто хотела лишь убедиться в том, кто пришёл сюда, после чего вновь упёрлась в пол. Девушка тоже не смотрела на меня, направила взгляд куда-то в пол перед собой и плакала, шмыгала носом и иногда вздрагивала. Паренёк шести лет смотрел на меня испуганным взглядом, как смотрят некоторые дети на врачей или злых учителей. До него явно не доходило, где они оказались, и это был скорее естественный страх на подобную ситуацию.

Целая семья.

— Босс? — тихо позвал меня один из наших. — Что делать с ними?

Казалось, что это послужило чем-то вроде триггера для всей семьи. Ненависть на лице парня стала уже откровенной, он даже сплюнул, показывая отношение ко мне. Мать лишь подняла взгляд ещё раз, присмотрелась ко мне, и потом вновь опустила голову. Девушка заплакала громче, уже не сильно скрывая это по звукам. Мальчишка всё так же таращился испуганно на меня, поглядывая на сестру.