— Даже если это губит других людей? — негромко спросила она.
— Вы знаете, что я отвечу, не так ли?
Мария внимательно смотрела ему в глаза, прислушиваясь к тому, что чувствует её сердце и подсказывает логика. И если бы её спросили, она бы сказала, что он не обманывает её.
Сколько Марии хотелось сказать Нурдаулету, сколько ей хотелось попробовать объяснить и донести до этого человека. Образумить и заставить отказаться от этой тьмы. Рассказать, какое же это зло — наркотики. Как они ломают и убивают людей, как калечат и разрушают судьбы. Сколько горя было от них, и сколько они ещё принесут, но… взглянув ему в глаза… Мария поняла, что он знал это, и, скорее всего, куда лучше неё самой. Бессмысленно было объяснять торговцу наркотиками, какой вред они несут. Это ничего не изменит, лишь пустое сотрясание воздуха.
Он понимал, какое зло они несут, но тем не менее добровольно занимался этим.
— Мне не безразличен человек передо мной, Нурдаулет. Но я ненавижу наркобарона Нижнего города, — негромко произнесла Мария, сделав шаг назад. — Простите меня.
— Что ж, — Нурдаулет негромко выдохнул, слабо улыбнувшись. — Я знал, что рано или поздно это произойдёт, Мария.
— Я узнаю правду?
— Да. И мне придётся всё рассказать. И что всё этим кончится.
И вновь они смолкли.
— Даже если отбросить наркотики, — негромко продолжила Мария, — сколько людей погибло из-за людей картеля? Да даже взять последнюю войну.
— Что вы хотите услышать от меня, Мария? Я отвечу вам как есть.
— Вам самому это не противно?
— Убийства? Странно, что это чуждо вам, Мария, — заметил Нурдаулет. — В этом мы не сильно отличаемся от вас.
— Почему? — немного удивлённо и тихо спросила она.
— Дома. Разве они поступают иначе?
— Нет, конечно, мы…
— Убиваете своих противников. Давите несогласных. Избавляетесь от неугодных. Если важным планам дома будет мешать простой человек, его, скорее всего, просто уберут. Дома не сильно в этом плане отошли от картелей, только делают это официально.
— Мы не устраиваем войн на улицах города.
— Я бы опроверг ваши слова, но пусть будет по-вашему. Просто чего стоит одна война между домами, где количество жертв порой не идёт ни в какое сравнение со смертями при криминальных войнах. Но с одним важным отличием — у нас гибнут бандиты и уголовники. У вас — достопочтенные господа и обычные люди. А про детей-наследников и говорить бессмысленно.
— Мы воюем за честь, это немного…
— Другое? — усмехнулся Нурдаулет. — Все постоянно говорят, что можно убивать с честью и благородно, будто есть какой-то правильный способ отбирать жизнь. Но как ни крути, это убийство, но лишь сдобренное моралью.