— Но вы же сами говорите, что хотели начать жизнь с чистого листа. Вы можете просто сбежать с деньгами, скрыться, бросить этот бизнес, что разрушает людей…
— Людей разрушают сами люди, — перебил он её мягко. — Это доказала практика. Когда на улицах не оказалось кокаина, они переключились на дезоморфин, «крокодил» в простонародье. Не будет «крокодила», они будут колоть себе очиститель для труб, если он будет торкать. Они будут себе колоть и есть помёт, если он принесёт кайф. Люди будут убивать друг друга, травиться, опускаться на дно, грубить, насиловать и убивать. И дело не в нас, наркобаронах и торговцах оружием. Дело в самих людях. А мы лишь последствия, которые закономерно появляются после них.
— Но вы продаёте смерть.
— Я продаю наркотики, потому что есть спрос. Потому что люди готовы их покупать и готовы мне платить за это. Бартер. Обмен одного на другое. Просто вы, Мария, пытаетесь придать эмоциональный окрас моим действиям. Пытаетесь оценить их со стороны, с точки зрения морали, чтоб описать как плохие, откинув логику. И почему-то исключаете из уравнения людей, которые эти наркотики покупают и которые финансируют нас. Нас поддерживают люди. Они платят нам, чтоб мы существовали, а не наоборот. Когда есть радикальная группировка и тот, кто финансирует её, всегда садят обоих — одного за действия против государства, другого — за финансирование. Мы зло, Мария, наркотики — зло, это бесспорно, мы ломаем людей, и я не снимаю с себя вину. Но куда большее зло — те люди, что их покупают. Те люди, что сами подсаживаются на наркотики, платя нам за доставку и создавая спрос. Мы существуем лишь потому, что люди сами платят нам за это.
— Они не понимают, что делают. Многие были глупы.
— Если вам скажет то же самое тот, кто финансирует радикалов, вы ему поверите?
— Но здесь они покупают наркотики для себя, а там… там они хотят сделать плохо другим людям. Это разное.
— Дело не в том, для чего это делается, Мария, а кто это спонсирует.
— Это… ужасная логика… Вы говорите так, будто верите в это. Нет, вы… уже верите, — выдохнула она.
— Это и есть во-вторых, — пожал Нурдаулет плечами. — Я уже часть этого мира. Я сужу как они, потому что уже один из них, хотя раньше думал ровно точно так же, как и вы. И оглядываясь назад, вспоминая о своих мечтах, я думаю — а надо ли мне это теперь? Чего я хочу сейчас? И понимаю, что уже изменился. Что мне теперь не интересно стать лучше и поступить в университет, завести семью и жить своей спокойной жизнью. Мне интересно здесь, потому что… я здесь нужен и меня здесь уважают. Мне интересно развивать то, что я создал, двигаться дальше, становиться сильнее и больше.