— Хочешь знать, что это за звук? — поинтересовалась Ишкуина. Вряд ли стерва рассчитывала на мой ответ, поэтому просто продолжила как ни в чём не бывало. — Видишь ли, вы были как… как… как готовые завтраки! Вот! Точно! Готовый завтрак! Можно хранить, по идее, сколько угодно и доставать при необходимости. И если готовый завтрак надо разогреть или залить молоком, то вас надо активировать. На более новых версиях клонов использовали кассету с яркими вспышками, разными последовательностями цветов и так далее — такой вот метод активации и управления. Это как у некоторых мерцание вызывает эпилепсию. Был у меня такой однажды… — она улыбнулась старым воспоминаниям. — Дёргался сильнее, чем на мне. Короче, тут такой же принцип, но определённая последовательность цветов заставляет вспоминать всё то, что было заложено, подавляя всё остальное. Но в вашей версии, более старой, использовали звук. Пилик, и вы вспоминаете всё-всё-всё, что в вас заботливо вложили.
Она обошла меня по кругу, разглядывая и даже немного облизываясь, словно радуясь новому приобретению, как какой-то ребёнок, что получил вожделенный подарок.
— А ещё активируется подсознательная часть, заботливо вшитая в подкорку, чтоб вас можно было контролировать. Расслабься, — похлопала Ишкуина меня по плечу, — ты сейчас должен вспоминать то, чего даже не знал. Чем сильнее сопротивляешься, тем больнее процесс. Ну, так написано, хотя кто знает, вы же у нас особенные… Другой вопрос, который ну очень интересует меня, что будет с сознанием — обнулится ли оно или останется. А? Как думаешь? Я бы хотела, чтоб оно обнулилось.
Я бы ответил. Ответил, если бы не горел желанием сломать ей шею! Ишкуина была так близко и так далеко от меня, что я буквально орать был готов от злости и безысходности. Я попался так глупо, что становилось больно за самого себя. И последнее, что мне хотелось сделать, пока сознание окончательно не затухло — напоследок нажать на спуск. Прежде чем мой мозг окончательно перестанет даже отзываться на мысли, и я сам кану в лету.
— Жаль, колокольчик, что так получилось, но… вряд ли ты расстроишься, верно? В конце концов, я же говорила, что ты будешь моим, а? Что я буду у тебя первой? Так или иначе? А я держу клятвы.
Ненависть.
Вот что я испытывал к Ишкуине, которая гуляла по кругу, будто лиса вокруг курятника. Она щебетала и щебетала о том, как же рада меня видеть, какое наслаждение мне доставит и так далее. Она была едва ли не свихнувшейся девкой, которая увидела парня своей мечты и теперь едва не мочила штанишки. Мразь… А меня словно медленно забивали в угол собственного сознания. Я будто засыпал под всё новые и новые спутанные воспоминания, который вот-вот хлынут у меня из ушей вместе с мозгами. Можно было просто отпустить это, дать волю всему тому, что просилось из дальних уголков моего мозга, но кое-что оставалось незаконченным.