Их не смутили ни вмерзающие в лед лапы, ни скользящая поверхность, ни периодически сбивающие их ледяные иглы… каждый раз они вставали, меняли форму, вплоть до того, что приобретали размеры крохотных муравьев, чтобы пролезть в какую-нибудь узкую щель. И упорно продолжали свое черное дело.

Вскоре на поверхности купола не осталось свободного места, и твари, чтобы не мешать друг другу, разделись на три группы: очень крупные, средние и совсем мелкие, от которых было больше всего неприятностей. То же самое происходило и снаружи — измы, не считаясь с потерями, занимали все доступные клочки пространства на стенах храма. Работали слаженно, быстро, уверенно. И с неприятным скрежетом вгрызались в камень, постепенно проделывая в нем громадные дыры.

Наконец со стороны ворот раздался особенно громкий скрежет, и под толщей льда мелькнула чья-то когтистая лапа. Почти одновременно с этим одно из окон разлетелось от особенно удачного удара, и добившегося успеха изма остановил только мой одноразовый щит. Который, разумеется, не смог сдержать неистового напора ринувшихся к окну множества тварей и всего через миг с печальным звоном распался, открывая измам дорогу в храм.

— Все ко мне. На большом расстоянии я купол не удержу, — напряженным голосом велел Линнель, когда в окно… к счастью, дальнее от нас… буквально полился поток костяных монстров.

Чтобы сообразить, где находится добыча, много времени им не понадобилось. Поэтому практически сразу измы перестали прыгать вниз, в созданный магом ледяной колодец, а принялись карабкаться прямо по стенам, периодически оскальзываясь и срываясь, но упорно приближаясь к клерру.

— Твой выход, — спокойно сообщил Норр, до этого предпочитавший не вмешиваться и молчаливо следивший за ситуацией. — Заклинание помнишь?

Я тихо вздохнула.

Использовать кольцо мертвеца не хотелось до последнего, но другого способа сдержать нежить я не видела — магии у меня было недостаточно для полноценного боя. Мы вчера говорили об этом с Норром. И он сразу сказал, что без крови нам при всем желании не обойтись. Но использовать ее открыто было опасно, и только сейчас, когда наш единственный свидетель отвлекся, время для козырей наконец-то пришло.

Сжав левую руку в кулак, я надавила пальцами на впившееся в кожу кольцо, и ладонь мгновенно обожгло. Правда, боль была уже привычной. И не настолько сильной, чтобы я вскрикнула или как-то иначе обозначила свое вмешательство.

Одновременно с этим перед моим внутренним взором нарисовалась готовая схема заклинания. Большая, сложная, почти в мой рост и в ширину раза в два больше. Вот так, с ходу, мне бы ни за что не удалось воспроизвести ее с первого раза. Но не далее как вчера мы с тенью это заклинание уже создали, и до этого момента оно тихо-мирно лежало в свернутом состоянии, дожидаясь, пока я наконец-то его активирую.