одной руки висок, не отпуская другой руль. Голова не то чтобы болела — скорее, пухла от творящейся вокруг неразберихи. Я не знала, кому можно верить, а кому нельзя. Точнее, знала… всем нельзя! Но отчего-то очень хотелось поверить хоть кому-то. Например, миловидному травматологу с забавными кудряшками и ангельской улыбкой на бледном лице. Обуздав паранойю, решила положиться на интуицию. А она, насколько помню, бабушкину должницу одобрила. Да и Мику Герда спрятала, едва узнав, что в больницу нагрянули веры, а это о многом говорит. Решено! Еще немного покатаюсь по городу, потом позвоню белокурой ампире, узнаю обстановку и заеду забрать машину. А пока… Я покосилась на спящего на соседнем сидении волчонка. Очевидно, Герда дала ему какое-то успокоительное, потому что мальчишку разморило, несмотря на стрессовую ситуацию. Если поначалу он дергался и вертел головой, выискивая в скудном потоке машин погоню, полупустые ночные улицы, мелькавшие за окном, и тихая музыка, включенная мною вместо новостного канала, очень быстро его успокоили. Осознав, что никто нас не преследует, Миккель устроился поудобней, прикрыл глаза и почти сразу отключился. Правда, периодически вздрагивал во сне, тихо поскуливал и перебирал руками, будто щенок лапами, но потом снова затихал. Бедный мой… Я коснулась жестких черных волос, падающих неровными прядями на его лицо. Смелый отчаянный мальчик: на очкастого верзилу кинулся, меня защищая. Настоящий мужчина растет! И вервольф тоже настоящий! Не то что некоторые. Мало я этому альфе врезала! Надо было похоронить его под стеллажами, чтобы раз и навсегда забыл, как гоняться за маленькими детьми. И как склонять к сексуальному рабству взрослых злобных ведьм, тоже пусть лучше забудет. Козел белобрысый! Не волк, а… слов нет, кто! А вообще, странно все. Я раньше думала, что оборотни за своих детенышей любому глотку перегрызут, даже если волчонок им не родственник. Неужели этот гад блохастый, чтобы не подвергать опасности собственную власть, на самом деле готов лишить жизни Мику? В истории, конечно, такие случаи не были редкостью: после государственных переворотов новые правители вырезали семьи бывших царей, дабы устранить наследников. Но где они, а где мы? На дворе двадцать первый век, а не темное средневековье! Бросив взгляд в окно заднего вида, я вздохнула. Даже неуютно как-то было, что за нами никто не гонится. Ощущение затишья перед бурей. И все-таки в то, что Итан-ар конченый урод, мне отчего-то не верилось. Большой, сильный и уверенный в себе вер