себя обслуживает. Инстинкты вопили, что мне не знакомиться с ним надо, а бежать без оглядки, но… в ванной сидел беззащитный волчонок, а единственной преградой, отделявшей его от Итана, была я. — Дерзкая столичная штучка, — насмешливо протянул гость, перечеркивая пальцем рисунок на столе. И ладно бы он просто смазался, так нет же — получилось что-то вроде стрелы амура, пронзившей кофейное сердце. — Сразу видно: чужачка. Как звать, говоришь? — Я не говорила — ты сам назвал, — не поддалась на уловку я. — Догадываюсь, зачем ты здесь, — сказала со вздохом. — Сейчас приведу, — и пошла… мимо ванной комнаты в коридор, где на тумбочке стояла тяжелая стеклянная ваза. Ее-то я на голову оборотня и опустила, мысленно возведя хвалу его дебильной мужской самоуверенности. Ножичка тупого он не испугался, ха! Недооценил меня, чертов взломщик. Итан рухнул на пол вместе с табуреткой, так и не выпив кофе. А я, не чувствуя ног, рванула в комнату. Достала дрожащими руками подаренный бабушкой пакетик с сонным порошком, который таскала повсюду вместе с перцовым баллончиком — так, на всякий случай. Потом вернулась, проверила пульс у вера, убедилась, что он жив, и сыпанула порошка под его орлиный нос. Для особо сладких и долгих снов, угу. — Мика, это я, — поскреблась осторожно в дверь, чтобы не напугать ребенка. Будь оборотень его родственником, мальчишка давно бы вышел к нам или как-то еще себя проявил. А он затаился, точно в доме враг. Очень показательно! — Поторопись, нам надо срочно уезжать… пока Итан спит. Дверь приоткрылась не сразу, но все-таки приоткрылась. Встретившись с настороженными глазенками маленького оборотня, я вновь почувствовала, как сжимается сердце. А ведь мой Мишка мог бы сейчас быть его ровесником… Мог бы, но уже не будет. — Итан-ар спит? — недоверчиво переспросил Миккель, вытягивая шею, чтобы убедиться. Чистый и душистый, он был совсем другим. Худенький, но широкоплечий, с бледной, будто фарфоровая, кожей и черными густыми волосами до середины шеи, которые сейчас свисали вдоль его лица мокрыми сосульками. Не знай я, что мальчик оборотень, приняла бы его за вампира. Спортивный костюм, который дала волчонку перед ванной, был ему явно великоват, но другой одежды для парня у меня не нашлось, а его лохмотья восстановлению, увы, не подлежали. — Спит-спит… Итан-ар. Счастье, что не мертвым сном, — буркнула я, невольно усомнившись, что это действительно счастье. Ведь, проснувшись, оборотень стопроцентно бросится за нами в погоню, и на сей раз он вряд ли будет изображать