Испробовал все словесные команды, мысли, жесты… Пусто. Последнее окошко с сообщением всё ещё висит. Пятно, отвечающее за Центр Управления Сознанием, тоже. А сам «интерфейс» отсутствует.

Опираясь на внутренние ощущения, попытался активировать способность.

[Та-а-ак. Процесс пошёл.]

Зрение, слух, вкус, обоняние, осязание — с пятью основными чувствами справился за несколько минут. С чувством времени, равновесия, голода и страха взаимодействовать в разы сложнее. Для сознания они проходят фоном, и их трудно выделить из потока ощущений.

[Нет. Так дело не пойдёт. Неуправляемый инструмент мало чем отличается от пятого колеса в машине. Надо подойти к проблеме с другой стороны.]

Действуя по старинке, отключил сначала все органы чувств, до которых смог дотянуться. Затем активировал Сферу Восприятия, сжав её до размеров моей палаты в больнице.

Ориентируясь на оставшееся окошко с сообщением и пятно Центра Управления Сознанием, нащупал плоскость пространства, где должен находиться интерфейс. Сфокусировав на ней внимание, стал проходить сверху донизу, словно читая невидимые строчки текста на листе бумаги.

Вскоре восприятие зацепилось за ещё одно Пятно, появившееся в противоположной стороне от Центра Управления Сознанием. Если первое походило на букву «Ш», то новое — на трёхмерный символ звёздочки «*» с двадцатью лучами.

[Нашёл! Так вот как выглядит приобретённая способность.]

Для себя решил, что назову её «Фильтр», или же «Фильтр Восприятия». С этой проклятой способностью я жил три месяца. Знаю, что именно она делает. Потому и дал такое название.

Десяток экспериментов показал, что каждый луч звёздочки отвечает за отдельный орган чувств. Если отключить половину, все остальные начинают сиять ярче. Смысл понятен сразу.

[Высвободившийся потенциал восприятия переключается на оставшиеся варианты. Потому моя Сфера Восприятия и увеличивалась в размерах.]

Других сюрпризов интерфейс мне не подкинул. Настало время вернуться к моей жизни в Нью-Йорке.

…

9 мая, Нью-Йорк

Маркус Гринч

С момента попадания в больницу прошло тридцать шесть часов. Доктор, проводивший утренний обход, удивлённо цокал языком, осматривая раны.

— Выглядит так, словно вам операцию проводили неделю назад, а не прошлой ночью, — немолодой мужчина поправил очки, приглядываясь к швам. — Края раны схватились, переломов в анамнезе нет. Предупрежу медсестёр, что вам можно ходить по этажу самостоятельно.

— Генетика хорошая, — с серьёзным видом смотрю на дока. — Возможно, в нашем роду имелись собаки. Мой брат тот ещё кобель… Вы только ему об этом не говорите.