[Точнее, видела. Ни окна, ни кухни в доме Гринчей больше нет.]
Кое-как доковыляв до веранды Хенка, я стал звонить в дверь снова и снова.
— Кого-то там на ночь глядя принесло! — раздалось из дома. — Предупреждаю! У меня ружьё, и я на своей земле.
— Мистер Форестер… Это Марк Гринч, ваш сосед. Я тут домой вернулся, а его больше нет. Ещё я серьёзно ранен. Не могли бы вы вызвать скорую? Я не стану заходить в дом. Подожду на веранде. Не хочу полы заляпать кровью.
Старик с подозрением выглянул в окно около двери. Увидел кровь на одежде и тут же принялся отпирать дверь. Я постарался сделать вид, что не вижу двух пар женских туфель в прихожей. Как и того, что Хенк почему-то в халате и не спит.
Открыв дверь, старик сразу в ужасе отшатнулся. Теперь он видел, что рана не одна.
— Боже правый, Марк! Да на тебе живого места нет.
— Вызовите скорую, — глаза стали закрываться. — Я присяду. Нет сил стоять.
Сажусь на стул, прикрываю глаза и тут же отключаюсь. Затем вдруг очнулся, сам не знаю почему.
[Что не так? Почему я не могу расслабиться.]
Снова проваливаясь в туман боли, я смог услышать голос Хенка. Старик уже сидел со мной на веранде дома, ожидая машину скорой. Она как раз показалась в пределах Сферы Восприятия.
[Так это её появление заставило меня очнуться⁈]
— Я уж думал, всё, — старик ворчал, косясь на лужу подо мной. — Семья Гринчей пропала с концами. Вас же больше трёх месяцев не было видно. Копы раз пять ко мне ходили.
[В смысле, трёх месяцев?]
Это стало последней мыслью в моей голове. Затем глаза закрылись.
Глава 16 Еще пять минуточек
Ночь на 8 мая 2028 года, Нью-Йорк
Маркус Гринч
Всё происходило как в тумане. Машина скорой привезла меня в больницу. На стойке рецепции я отчеканил номер медицинской страховки так, словно вижу его прямо сейчас перед глазами. В тот же бланк вписали имя, номер телефона, адрес… Я говорил на автомате, толком не ощущая тело. Болевой шок — штука не из приятных. Моё сознание абстрагировалось от тела, повышая общие шансы на выживание.
…
Очнулся на операционном столе. В глаза светит лампа, лицо прикрывает кислородная маска. Откуда-то точно знаю, что правая ладонь со взорвавшейся вилкой зашита и перевязана. Позади стола мужчина-анестезиолог шушукается с медсестрой. Хирург дрожащими руками латает левую ладонь — ту самую, в которую угодила сосулька.
— Чертовщина какая-то, — бормочет доктор, берясь за иголку с ниткой. — Края раны свежие, а мягкие ткани зарастают на глазах.
Откуда-то я точно знаю, что хирург пьян… И правую руку обработал плохо.
[Стоп,] — останавливаю поток мыслей в голове. —[Меня опять что-то заставило очнуться. Такое случается второй раз за вечер. На веранде Хенка я тоже почему-то пришёл в себя. Надо разобраться, в чём причина.]