Декстер от удивления открыл рот и сразу же закрыл. Капитан Лоуренс Тадлер — редкостная сволочь, не раз позволявшая себе расистские высказывания. У него со всеми связи. С мэрией, пожарными, банками и даже местными бандами. Все в участке знают, что Тадлер метит на повышение и перевод в штаб-квартиру полиции в Нью-Йорке.

Билл Шарп с напарником кормятся с рук капитана. Оба — выходцы из семей копов в третьем поколении. Сокол сам всё понимает. Любимчикам кэпа делают «портфель из раскрытых дел», отдавая всё в почти готовом виде. Остаётся только оформить отчёт и поставить свою подпись. Скорее всего, Лоуренс хочет потом перетащить их к себе.

По приказу Тадлера, сложные дела, наподобие пропажи Сары Чой, вешают на Крауча и Кандински. На карьеры ветеранов очередное нераскрытое преступление не окажет никакого влияния.

Толстяк молчал секунды три. Затем вздохнул и сказал:

— Не люблю политиков. Вы, сэр, тоже переведётесь или попросите о повышении?

Сокол криво усмехнулся.

— Метишь на моё место, Крауч? Мечтай и дальше, — детектив-сержант расхохотался. — С этой должности я уйду разве что на пенсию. Моя работа состоит в том, чтобы люди типа Шарпа и сам знаешь кого не мешали хорошим копам раскрывать дела.

— Тадлера?

— Это ты сказал, а не я, — Сокол многозначительно улыбнулся. — За работу, детектив.

Взяв папку с делом, Декс понуро поплёлся к своему столу. Под ехидные смешки команды Шарпа толстяк сам сходил в кладовку. Привёз оттуда двухметровую доску для записей на качающейся подставке. Взял канцелярские магниты, открыл дело семнадцатилетней Сары Чой и стал развешивать зацепки.

Девушка пропала пять дней назад, возвращаясь домой вечером на автобусе от станции метро. Лоубридж — это пригород. Родители Чой не могут позволить себе больше одного автомобиля на семью.

Камера в автобусе оказалась сломана. Хулиганы из «Синих Углов» постарались. Это их район. Зато банкомат около остановки застал момент, когда Сара вышла из транспорта и пошла пешком домой. Больше девушку никто не видел. Ни свидетелей, ни подозрительных машин, ни GPS-сигнала от телефона.

Разложив зацепки, Декстер задумался. Почерк преступления чем-то похож на запах, стиль письма или манеру говорить. Их владелец может постараться немного изменить себя. Однако, если приглядеться к деталям, скрываемый почерк сразу выползает на поверхность. Вот и с делом Сары Чой толстяк уловил нечто знакомое.

— Где-то я такое уже видел, — толстяк задумчиво почесал подбородок. — Старое дело. Раз я о нём помню, значит, закончилось всё плохо.

Кандински опаздывал уже на полтора часа, но Крауч не обратил на это никакого внимания. Надо срочно сходить в архив полицейского участка.