Мы встречаемся в центре. Опыт против силы, стихия на стихию.

Я выжимаю максимум скорости. Первый удар ему придётся парировать. В момент когда наши клинки должны сойтись и огласить округу звоном, мой меч исчезает.

Я не продолжаю атаку. Его меч отведён, ждёт грузного падения моего. Взмах рукой, пальцы удлиняются когтями тьмы, они прорезают шею Бакунина и сносят голову с плеч.

Тело фонтанирует кровью, но не падает, а продолжает сражаться ко всеобщему ужасу.

— Я же говорил, меня невозможно убить! — кричит голова и заливается безумным смехом.

Он откидывает меня атакой, а затем кидается к голове.

— Мерзость! — роняет Мара, пиная голову Бакунина далеко в сторону, хохот затыкается.

Тело без головы сбивает Мару, рубящей атакой клинка, она парирует, но её уносит, как пушинку. Но я уже сзади, погружаю руку в спину и вырываю сердце врага.

В руках у меня не сердце, а яйцо.

Непонимающе смотрю на него. Без головы и без сердца Бакунин сражается. Нападает на вампиров, которые вступили в бой, пока я в ступоре.

— В сундуке заяц, в зайце утка, в утке яйцо! — кричит Молот, не забывая защищаться от Бакунина. — Свят, не тупи!

— В яйце игла, а на кончике иглы смерть Кощеева, — завороженно шепчу.

Меч яйцо не берет, пробую разломать, но не удаётся. Бакунин негодует и прорывается ко мне, на полу уже неподвижно застыли пять тел.

— Тебе нужно слияние… — шепчет голос в голове. — Иначе не получится.

Взываю к тьме, но она не отвечает. Пробую ещё и ещё. Плащ тьмы развевается, его полы трепещут, будто на ветру. Но ничего не выходит.

Я бессилен.

Смотрю на падающих соратников, что уже не встанут.

Бессилен, как всегда — шепчет альтер эго.

Всю жизнь сражался, питался их верой, но не спас даже себя.

— Нет!

Выкидываю яйцо, переходу в атаку на выродка из аристо, что посмел возжелать силы и уничтожил столько людей. Вампиры расступаются, отпрыгивают в сторону и уносят раненых. Я выкидываю меч и иду в рукопашную.

— Идиот! — гремит в голове голос Морены.

Я не слушаю её. Тьма приходит когда захочет? Нет, она приходит когда я на грани гибели. Так позовём её.

Бакунин находит свою голову и ставит на место. Чудовищная регенерация сращивает плоть. Лицо кривится от бешенства. Он скользит вперёд и бьёт. Не уклоняюсь, принимаю сталь грудью.

Режущая боль приводит в сознание. Включает панику, но я давлю её как мокрицу. Во рту копится кровь, аристо прокручивает клинок.

В следующее мгновение сознание гаснет. Но тут же включается снова. Мир делится на три цвета, черный, белый и красный.

Руки перехватывают клинок в груди и ломают его, как сухую ветку. Лезвие выдавливается быстро зарастающей плотью. Бакунин тщетно бьётся в моей руке, я держу его за шею, наслаждаясь страхом.