Каролина вспыхнула, как факел.

— Байрон, Кристофер, Ариана… И вы здесь. У вас тоже вороны в гости заглядывают? Ах да, простите, ваш род и в лучшие времена чистил конюшни, пока Нуггеты занимались политикой и искусством.

Ариана смерила её холодным взглядом:

— Вокзал и правда идёт вам больше, чем ваш домик. Пойдём, Кристофер. Здесь дурно пахнет.

Алан в ответ на завуалированное оскорбление только отвёл взгляд, явно не желая вступать в конфронтацию. Но у его сестры было другое мнение.

— Действительно, иди, куда шли, — Каролина сложила руки на груди, — Только, боюсь, от запаха вам не убежать.

Алан нахмурился, мягко коснулся руки сестры, намекая, что не стоит перегибать палку и пора бы уже заканчивать этот разговор.

Кристофер напрягся, как хищник перед прыжком. Но через мгновение его лицо разгладилось, а поза стала ленивой, он быстро взял себя в руки.

— Это бунт? Плебеи подняли голову? Его величество слишком милосерден к предателям.

Каролина окончательно вышла из себя, резко выпаливая фразу, которая значила для оппонента больше, чем оскорбление.

— Вали обратно на кухню, кухаркин сын!

Его будто ударили кулаком в лицо. Он рванул вперёд, замахнулся — и в этот миг моя рука перехватила его ладонь. Как бы ни не хотелось оставаться в тени, но ударить её я уже не мог позволить.

— Совсем не по-джентльменски, — сказал, спокойно смотря на потенциального противника.

Байрон шагнул ближе, его кисть засветилась.

— Ты позволяешь себе лишнее, — проговорил он с явной угрозой.

— Не советую, — аналогично отозвался я, глядя парню прямо в глаза. — Иначе я вспорю тебя быстрее, чем ты скажешь «Темза».

— И окажешься на стуле дознавателя, — заметила Ариана, чьё лицо имело выражение затравленной крысы.

— С каких пор нападение на благородного стало преступлением? — усмехнулся в ответ.

Они дрогнули. Каролина взглянула на меня, наморщила лоб, пытаясь вспомнить.

Я обошёл девушку, вышел вперёд, приобретая всеобщее внимание.

— И как зовут будущего покойника? — процедил Кристофер, собираясь вернуть себе лицо. — Назови имя, я назначу дуэль.

— Теодор, Теодор Нуггет, — сказал я с нарочитым удовольствием.

Их перекосило, будто я плюнул им в лицо.

— Что ж, рад был встрече, — театрально склонил голову. — Не скажу, что знакомство принесло мне много удовольствия. Каролина, Алан, прошу простить за омрачённое приветствие. Пойдёмте.

Я вернулся к колонне за багажом, и мы вышли под козырёк. Дождь лил стеной, смывая всю грязь этого города. Подъехала машина — чёрная, блестящая, хищная, как акула среди жёлтых такси. Водитель забрал мой чемодан, открыл дверь. Всё это время брат и сестра хранили молчание.