Свысока глянув на меня, Сэведж прошествовал к кафедре.

— Встаньте ровно, молодой человек, — с добродушной улыбкой попросил толстячок.

Блондин с лёгкой снисходительностью выполнил просьбу. Профессор взмахнул рукой, создавая печать, и воздух аудитории наполнился двумя звуками: не очень громкий звук ломания голени и в разы более существенный ор блондина, который, однако, быстро оборвался. А Шем Тихий спокойно смотрел на вторую печать, которая и подарила нам блаженную тишину. Абсолютную. Во всей аудитории. Сэведж распахивал рот, явно крича, но не выходило ни звука. Одновременно с этим он не мог даже пошевелиться, его тело больше ему не принадлежало. Видимо, преподаватель и это заложил во вторую печать. Ужас, который играл в глазах блондина, нашёл отражение в глазах многих его одногруппников. Я же поторопился опустить глаза, чтобы Шем, обводя взглядом аудиторию, не заметил в моих гляделках вполне понятное одобрение. Теперь у меня появилась версия, за что ему дали прозвище «Тихий».

— Что ж, приступим к теме занятия, — с той же благодушной улыбкой продолжил профессор.

Он своим певучим голосом начал вещать, продемонстрировал несколько символов, создавая их иллюзию в воздухе, после чего спросил у класса, что они значат. Затем, когда получил торопливые ответы, поместил их в круг силы, создавая новую печать и накладывая её на подопечного. В итоге урок прошёл довольно забавно, я с живым интересом наблюдал за происходящим, отмечая, что и в Англии есть люди с понятным мне чувством юмора. Правда, судя по имени, этот толстячок вряд ли коренной англичанин.

В конце занятия блондину милостиво вылечили ногу, но нанесённая травма засела куда как глубже. Зато урок пошёл впрок: Сэведж даже поклонился преподавателю после прозвучавшего сигнала об окончании. Правда, сначала, когда власть над делом к нему вернулась, парень шарахнулся от Тихого, как ошпаренная кошка.

Следующая пара была у Келдрана Разящего, боевого мага. Сухопарый мужчина с шикарными усами, завивающимися как у заправского гусара, в костюме тройке производил впечатление учителя-теоретика, а не бойца. Но на этот раз студенты не стали совершать предыдущих ошибок, а потому каждый охотно здоровался и не выказывал неуважения. Келдран улыбался в усы, явно зная, кто является причиной подобной покладистости.

В самом начале преподаватель заявил, что научить магии, уничтожающей целые города, он сейчас не в силах, потому как всякое дело надо начинать с основ. У меня от этих слов заныли зубы: я уже столько раз начинал с этих самых основ и доходил до совершенства, которое оказывалось основой для чего-то большего, что это уже набило оскомину. Но здесь я был не ради учёбы как таковой, следовало поочерёдно присмотреться к преподавателям, что, конечно, на самых первых занятиях было несколько проблематично, учитывая, что каждый больше рассказывал о предмете, чем раскрывался сам.