Но Гестии в числе его обольщённых не было. Поэтому Зевс удивился её порыву.
— Брат, позволь мне всё объяснить. Он поймёт! — Гестия уверенно посмотрела в глаза правителю Олимпа.
— Прошу, — Зевс откинулся на троне. — Я не хочу его смерти. Буду рад предложить снова, если он согласится, — улыбнулся он.
— Мы все прошли через это, Винтер, — Гестия посмотрела в глаза ошеломлённого юноши. — Каждый из нас родился человеком, а потом взял имя бога и стал править. Прошу тебя, не отказывайся! Они убьют тебя, меня или кого угодно, лишь бы сохранить тайну. Умоляю, соглашайся!
Юноша промолчал. Он лишь посмотрел на Зевса холодным взглядом.
— Достаточно, — вмешался Зевс, понимая, что разговор бесполезен.
— Винтер Грейс! — вскричала Гестия. — Если не Аресом, то хотя бы Героем согласись стать! Персей или Ясон как раз погибли в последнем испытании! Так что у тебя есть…
Вспышка света, и яркий разряд золотой молнии поразил женщину, мгновенно лишая её сознания.
Остаточный эффект от удара поразил и молодого Героя, буквально сжигая всю его силу и отделяя мясо от костей. Юноша рухнул, словно сломанная кукла, не способный больше даже слово произнести, не говоря уже о применении магии.
Он мог только молча умирать, глядя в глаза своим убийцам.
— Я сказал, достаточно! — сжав зубы, с гневом посмотрел Зевс на девушку, что чудом избежала смерти, хоть и ценой ужасного ожога на половину лица. — Афина, добей этого глупца! Аид, забери его душу и спрячь в самых глубоких уголках Тартара.
А молодой человек всё так же лежал, с невероятно холодным взглядом наблюдая за поникшими лицами Тюхе, его жены, и Афродиты, что клялась в вечной любви.
Пока Афина шаг за шагом приближалась к нему, его глаза становились всё более стеклянными.
Боги, которые могли помочь. Цари и Герои, которыми он восхищался.
Всё это — обман. Всего лишь слова лжецов, создавших себе легенды.
Впервые за долгие годы — глаза, всегда полные решимости, погасли. Это отразилось даже в их цвете — сияющие прежде огнём, теперь они пожелтели, словно выцветшие.
Он сжал зубы. Из последних сил открыл рот.
— Тюхе… — тихо произнёс он. — В присутствии всех этих свидетелей мы разводимся. — эти слова, полные презрения, словно обрушились на весь Олимп, и только благодаря силе его эмоций он смог выдавить звук из горла. — Афродита… Я искренне надеюсь, что больше никогда не встречу ни тебя, ни кого-либо похожего на тебя. — его взгляд переместился на бывшую возлюбленную, теперь вызывающую лишь отвращение. — Афина, — он посмотрел на последнюю, и в этот момент в его глазах мелькнула грусть, но в голосе звучала лишь сталь. — Мне стыдно называть такую, как ты, Учителем. Ты больше не Учитель.