Отвага и решительность Виктора принесли графу Зильбеверу множество нематериальных прибылей и укрепили его позиции в противостоянии с королевской семьей и западной аристократией. Фридрих понимал, что мы, Гроссы, никогда не примем кошель с серебром за свои дела, пусть в ходе суда мы отказались от целого состояния, так что он решил отплатить нам иначе — яблонями. И вот такой дар от южного лорда мы готовы были принять — это достойный подарок Виктору как победителю, подарок, сделанный с умом, не унижающий достоинства моего мужа и не превращающий меня в бесправную девицу, страдания которой можно оплатить звонкой монетой.

Однако же своего мы с Виктором упускать были не намерены, и когда Фридрих вечером за ужином спросил, как Гроссы планируют поступить с пленником, которого граф Зильбевер держал под замком все эти дни, мой муж ответил просто:

— Пусть Франческа Фиано платит за него выкуп. Он же наследник.

На этих словах за столом — а ужинали мы вчетвером, вместе с Лоттой Зильбевер — на миг повисла тяжелая тишина. А после обеденный зал взорвался от хриплого хохота старухи.

— Ох! Барон Гросс! Каков плут! Каков молодец! — сипло, стараясь набрать в грудь побольше воздуха, заметила Лотта Зильбевер.

Этот вопрос мы обсудили с Виктором уже в поместье, прямо перед ужином.

— Скажите честно, барон, вы все это спланировали? — прямо спросил Фридрих, а в глазах графа плясали озорные огоньки. — С самого начала?

— Что именно? — деланно удивился мой муж.

— Поймать сразу двух зайцев? — уточнил Фридрих. — Вы отказались от выплаты приданого за вашу жену, а это большие деньги для вашего надела. Честно сказать, я боялся, что вы дрогнете и примете предложение судьи Лануа.

— Я ничего не планировал, — ответил мой муж, делая глоток вина из массивного серебряного кубка. — Просто когда Марко лишился статуса наследника фамилии Фиано, появилась возможность. И я ею хочу воспользоваться.

— То есть вы с самого начала планировали отсечь ему правую руку? — не унимался Фридрих.

— Я хотел этого, — проговорил Виктор, переводя взгляд на меня. — На самом деле, я хотел бы вырвать подлецу обе руки, но граф Фиано уберег своего отпрыска от такого развития событий. Но понимание, во что все это выльется, пришло только в момент, когда Марко Фиано глупо шагнул под удар. Когда я увидел его вытянутую руку, мне тут же вспомнился мой первый заместитель и управляющий наделом.

— Чем же? — поинтересовался граф.

— Он лишился правой руки во время междоусобицы с бароном Фитцем, — ответила я за мужа, незаметно для хозяев поглаживая Виктора по бедру. — Арчибальд был с Виктором еще со времен отряда наемников и мой муж крайне ценил его. Барон Фитц взял его под арест под надуманным предлогом, это и послужило причиной для междоусобицы.