— Планируете отдать младшего в жрецы? — вежливо спросила я.

— Я-то? — удивилась госпожа Лотта. — Я уже ничего решать не буду, баронесса, куда уж мне? А как Рики поступит, то один Алдир ведает. А как мне видится, нечего Храм кровью Зильбеверов кормить. Семья у меня дружная, все при деле. Третьих-то сыновей зачем в храм отправляют? Дабы на имущество не претендовали, потому что все между старшими поделено. Первый сын лорд будущий, средний его опора и меч. А куда младшему деваться? Вот и ссылают. Но у нас земли обширные и богатые, дел всем хватает. Вот взять того же Отто, который сейчас нашей столичной дружиной командует. Мой внучатый племянник от второй дочери. Мы ее отправлять в другую семьи не стали, взяли примака. Хороший парень был, жаль только, что помер рано. Но сыновья его видные получились, оба роду служат, дома свои имеют, семьи… Или вот мой младший сын, дядя Рики. Учет ведет, книгами заведует, человек ученый, самый умный из всех моих детей. Из семьи только старшая дочь ушла, замуж отдали удачно, за лорда Макера. А все остальные в Кастфолдоре остались…

Рассказ старухи прервался очередной демонстрацией неприлично дорогих товаров, на фоне которых отрез прекрасного шебарского полотна, который я купила в прошлом году в Гатсбури, был простой тряпкой. Но старухе ничего не понравилось. Цепким взглядом матриарх Зильбеверов осмотрела отрезы, потрогала каждый, погладила, после чего махнула рукой, давая команду нести следующую партию.

— Вам так ничего и не приглянулось? — обратилась я к женщине, когда купцы отошли в другой конец обширного зала, в котором Зильбеверы обычно принимали гостей.

— Ну почему же, девочка моя, приглянулось, — улыбнулась старуха Лотта. — Во втором же показе была отличная синяя ткань цвета глубоких вод. Но я видела, ты смотришь на другие цвета.

— Мне больше по душе темные ткани, — честно ответила я.

— Прячешь такую красоту за неброским тоном… — покачала головой старуха Лотта. — Но что уж там, заставлять, что ли? Я видела прекрасный отрез, черный, как сама ночь… Вроде прибыл с востока из-за моря. У нас и у соседей таких тканей не делают.

Я знала, о каком отрезе говорила матриарх Зильбеверов. Чисто-черное тонкое полотно, оно будто бы поглощало сам свет. На его фоне привычная черная ткань из Халдона, Лютедона или даже из Фрамии выглядела серой и какой-то недостаточно глубокой. Но и цена была просто невероятная, как и глубина цвета — серебряный фунт за фут отреза. А мне на платье нужно было не меньше семи футов при условии, что портной сотворит истинное чудо.