— Вас интересую лично я?

— Именно, милорд, — кивнул Фарнир. — Мне интересно, насколько остер разум человека, который сделал столь удивительное открытие. И осознаете ли вы вообще, что сотворили. Например, вы понимаете военный потенциал вашего товара? Что он может изменить ход множества войн?

— Потому что он решает вопрос непрерывного снабжения войск и дает больше автономности армиям, — согласно кивнул я. — Если вы интересовались лично мной, господин Фарнир, то должны были слышать, что цепь надела Херцкальт я получил за военные заслуги.

— Короли раздают титулы в первую очередь головорезам, — простецки отмахнулся Фарнир. — В смысле, милорд, я хотел сказать… То есть… Ай!

В сердцах мужчина стукнул вилкой по столу, показывая, что окончательно запутался в собственных мыслях, я же с удивлением обнаружил, что Фарнир не притворялся.

Он на самом деле был бесстрашен и не видел берегов сословного общества. Практически социальный отморозок и маргинал, потому что я сейчас по всем правилам как минимум должен был вскочить и удалиться из-за стола, а как максимум — приказать схватить Фарнира и передать наглеца суду за оскорбление дворянства.

Но я продолжил сидеть и наблюдать за человеком, который с таким пренебрежением говорил о цвете любой нации этого мира. Ведь в корне он был прав — минимум половина дворян либо сами головорезы, с которыми страшно находиться в одной комнате, либо потомки таких вот выдающихся людей. Конечно же, социальные институты и монархи пытаются привить дворянам понятия о чести и достоинстве, но зачастую они редко распространяются дальше духовного и аристократического сословий.

— Кипячение, — односложно сказал я, возвращаясь к еде.

— Простите? — переспросил Фарнир.

— Ответ на ваш вопрос. Это кипячение, я обратил внимание, что кипячение все делает здоровее. Пиво варят и его можно пить. Суп безопасно есть прямо из котла. Даже болотную воду можно пить, есть прокипятить, хотя я бы этого делать не стал, если нет крайней на то необходимости, — стал объяснять я Фарниру. — Во мне нет ничего необычного, я просто воспользовался одним наблюдением, которое сделал во время военных походов.

Цель моей тирады была простая. Во мне нет ничего особенного. Потому что если интерес Фарнира сводился бы к моему рецепту — это одно. Но если его интересует сам изобретатель, то дело труба. По словам Эрен, она стала замечать несоответствия в моем поведении и биографии едва ли не с первых дней нашего знакомства, когда увидела письменные принадлежности и когда я обработал раны Лили. Значит, если предположить, что Фарнир столь же образован, как и моя жена, он тоже может кое-что заметить.