В итоге мой муж пошел на рынок в своем уже знаменитом плаще из медвежьей шкуры — судя по всему, это был единственный подобный плащ на весь город, ведь только такой огромный воин, как Виктор, мог выглядеть в нем достойно, а не нелепо. Я же выбрала обычное платье из шебарского полотна, которое купила когда-то в Гатсбури. Чтобы не выглядеть слишком просто, я достала подаренные мне Виктором серьги, которые ранее принадлежали баронессе Фитц. Но не те, с сапфирами, которые я думала продать ради закупки хлеба, а с россыпью изумрудов поменьше, но не менее массивные. Тяжелое серебро и камни нещадно тянули уши, но я была готова терпеть эти легкие неудобства для того, чтобы придать своему наряду завершенный вид. Тем более, на голову я решила надеть шаперон в тон платью, так что серьги отлично сочетались с моим нарядом.

В итоге мы с Виктором выглядели весьма гармонично. Он — темная скала в тяжелом плаще и я, словно тень своего мужа, в таких же сдержанных одеждах, идущая рядом.

— Я все не могу понять, почему ты так любишь черное, будто бы в трауре, — проговорил Виктор, когда мы уже неспешно шагали по городским улицам.

Много людей муж с собой не взял. Грегор, Эрик, пара бойцов. Меня неизменно сопровождала Лили. Ларс должен был встретить нас у северного входа на Старую площадь, после чего мы отправимся на торговые ряды.

— Ты сам говорил, что темные цвета мне к лицу, — едва слышно возразила я.

Виктор был прав. Единожды ступив на тропу неприличия свернуть с нее уже невозможно. Как я не старалась, обращаться к мужу на «вы» у меня более не получалось. Слишком близки мы стали, слишком многое друг другу доверили, чтобы обращаться с напускным почтением. Так что даже на улицах, где нас могли подслушать, я обращалась к супругу вполголоса, но на «ты», игнорируя ставшие столь неудобными правила общения порядочного мужа и благопристойной жены.

— Говорил, — важно кивнул барон Гросс. — Но нравятся ли тебе самой такие одежды? Ты же совсем молода, а я вижу, как наряжаются в столице женщины. Может, посмотрим тебе что-нибудь светлое?

— Меня полностью устраивает мой гардероб, благодарю за беспокойство, — холоднее, чем следовало, ответила я. — Тем более, я баронесса самого удаленного северного надела, а наши цвета «черный с золотом». Как прикажешь наносить герб на яркие наряды?

Виктор ничего не ответил, продолжая смотреть строго перед собой, а я в очередной раз пожалела, что так и не раскрыла мужу своей тайны.

Ведь знай он, что я прожила последнюю жизнь при храме, а до этого восемь раз существовала в качестве женщины, которая не может рассчитывать на заступничество отца и братьев, то Виктор несомненно понял бы природу моих предпочтений. Я любила темные и серые ткани, они на самом деле были мне к лицу — выгодно оттеняли мои черные кудри. Но еще я любила их за невзрачность, за то, что они скрывали мою фигуру и добавляли лет. Никто не покусится на замухрышку в черных платьях, когда мимо проходят яркие девицы. Никто не посмотрит на бледнокожую, почти болезненную женщину, когда вокруг пышут силой и здоровьем другие барышни.