Ну ладно, раз в месяц, может, и выкроится часок. Не все так плохо, как я сначала подумала. Это не районный клуб, это мои нормальные знакомые, и много времени такой клуб не отнимет. Подзываю девиц и объясняю на двух языках, что мне (а точнее, Старейшинам) от них занадобилось.
Янка пожимает плечами: надо так надо.
Орива вытаращивает свои и без того немаленькие глаза:
— Вы правда хотите взять меня в круг? А мне разве можно? Я ведь не ахмадхотская…
— Живешь-то здесь, — отмахивается Унгуц. — А где родилась, кому какое дело.
Я киваю на Унгуца, мол, вот, слушай, что умные люди говорят.
— Но вы серьезно хотите меня взять? — снова уточняет Орива. — Я же не знатная никакая, даже не замужняя, не говоря уж, что детей нет. Да и мы с вами не очень-то близки…
— Ну, дорогая, у меня не так уж много близких людей, — пожимаю плечами. — Не волнуйся, тебе не придется, э-э, как это там было? Наставлять меня в сомнении, во. Но если не хочешь, так и скажи, я не обижусь. Сама бы обошлась, да вот заставляют…
— Да вы что, для меня это честь! — заверяет меня Орива. — Сестрам напишу — вот обзавидуются! Ничо так! Приехала подзаработать, бац — и в кругу приближенных подруг Хотон-хон!
Я только головой качаю. Подумаешь, какая существенная разница! Ходить ко мне наряды шить — это нормально, а попасть в круг приближенных — уже честь. Никогда не угадаешь с этими муданжцами.
— Две — это мало, — напоминает о своем существовании Алтонгирел. — На первое время сойдет, но начинай присматриваться к горожанкам. Нужно хотя бы четыре-пять.
— А как я, интересно, могу выбрать надежных подруг из совершенно незнакомых женщин? — задаю я риторический вопрос. Вернее, я-то хотела задать очень даже конкретный практический вопрос, но духовники явно истолковали его как риторический. Проигнорировали то есть.
Глава 2
После условного празднования в «Лесном демоне» мы все-таки едем в новый Азаматов дворец, который у меня теперь язык не поворачивается обозначить как «домой». Азамат хочет поработать до вечера, раз уж он в столице, а потом можно будет снова смыться, заодно послать пилота за матушкой, пускай приедет посмотреть на мой дом и своего внука.
Стоит мне с комфортом расположиться на кровати, как в дверь моей местной спальни безапелляционно стучат.
— Открыто, — говорю.
Стук повторяется. Ладно, придется соскрестись с дивана и дочавкать до двери.
За дверью стоит мастер искусств, и у меня тут же заболевает голова.
Дело в том, что муданжцы супротив среднего землянина чудовищно суеверны. Я понимаю, конечно, что в отличие от нас у них это предписано государственной религией, но все равно можно было бы и поубавить. Вот, например, есть этот ужасный запрет на фотографии маленьких детей. То есть, как я выяснила, фотографировать в принципе можно, если уж очень приспичит. Но фотографии следует хорошенько спрятать, чтобы никто их не увидел, пока ребенок не подрастет. Лучше даже самой не смотреть. А то, дескать, чужие люди проклянут, или боги позавидуют, или еще сто двадцать восемь несчастий.