— Могу себе представить, что сказали девочки в этом вашем клубе, — кривлюсь я.
— Да понятно что, — усмехается Азамат. — Кто в обморок, кто в слезы, кто визжать и деру… Хозяева клуба были не очень рады такому уроку.
Камера из унгуца оказывается хорошая, но довольно большая. Едва появившись на следующую ночь среди крайних деревьев, лесной житель ее замечает и швыряет в нее камнем. Камера не бьется и надёжно закреплена, но отворачивается в сторону и всю оставшуюся ночь снимает море.
— Хитрый, зараза. — Азамат поджимает губы. — Все-таки вряд ли демон. Ну откуда демону знать, что такое камера, а? Ничего не понимаю…
Глава 8
Наступает день открытия музея. Азамат поднимает нас всех ни свет ни заря, чтобы лететь в Долхот. Мы вслепую выползаем на кухню, без энтузиазма, пожевать чего-нибудь под кофе. Алэк закатывает форменный скандал — что за аврал и катастрофа, мама сама утром кормит⁈ Только Азамат с матушкой бодры и веселы.
— Вот посмотрю Императорский музей и тогда уже точно домой поеду, — категорично объявляет матушка.
— Мгм, хорошо, я вас отвезу, — бормочет Бойонбот.
Я с ужасом вспоминаю, что нужно парадно одеться.
— Имигчи-хон, — зову матушку, — вы не могли бы Алэка нарядить, а то мне еще самой что-то приличное надеть надо…
— Конечно, конечно, Лиза-хян, о чем речь! — Матушка подрывается с места, и через мгновение за ней закрываются двери лифта, так что нам с Азаматом приходится ждать, пока он приедет обратно.
— Я даже не помню, что у меня тут из нарядов есть. И какая погода в Долхоте… Боги, почему я об этом вчера не подумала?
— Потому что вчера, если помнишь, мы с тобой вылезли из воды только для того, чтобы залезть в постель, — усмехается Азамат. — Расслабься, я тебя одену.
Он загоняет меня в комнату и усаживает на кровать. Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы заснуть обратно. Азамат выгружает из шкафа какие-то вещи, перебирает их и по одной выдает мне. Я их послушно натягиваю, если понимаю как.
— А подарки Орешницы у нас в Ахмадхоте остались? — интересуюсь.
— Нет, я их взял с собой, и ты как раз сейчас надеваешь платье из комплекта, — спокойно отвечает Азамат. Привык ко мне, понятное дело.
Я старательно трясу головой.
— Так, надо просыпаться, а то уже вообще ничего не соображаю!
— На лице что-нибудь рисовать будешь? — Он протягивает мне косметичку.
— Да надо бы, там же небось толпа большая будет, видно плохо.
— Думаю, приличная, — кивает он.
Азамат тоже принимается одеваться, а я сижу малюю. В итоге обычно получается что-то среднее между гримом балерины и мордочкой матрешки. Конечно, можно накраситься и в меру, но тут задача — чтобы отовсюду было видно, на каком месте у меня глаза. Ну и потом, под слоем штукатурки как-то спокойнее на людях появляться: вроде не я, а так, формочка. Азамату бы тоже не помешал защитный слой, но мужикам не положено.