Вскоре хозяин появляется снова во главе процессии из нескольких парней, очень на него похожих. Все они несут еду.

— Будьте так добры отведать супа из речной акулы, печеных черепашьих яиц с грибной икрой и маринованных раков из самой реки Хинделин!

— Да ты что! — поражается Азамат. — Где ж ты их взял?

— Купил у одного рыбака свеженьких да замариновал по своему рецепту. Думаю, будет случай, выставлю деликатесик, ан вот и случай подвернулся!

— Ну садись тогда с нами, щедрый хозяин, поделись новостями. Это никак твои сыновья такие взрослые?

— Они самые! — Трактирщик усаживается к нам вполоборота и представляет сыновей. — Этих вот троих ты небось помнишь маленькими. А вот этого не застал уже.

Пока Азамат силится вспомнить старшеньких, Янка поднимает за клешню гигантского маринованного рака.

— А что такого особенного в этой реке?

— Я так понимаю, что Хинделин течет в самой чаще Великих Лесов, — говорю. — Если уж в леса никто не суется, то и в реку, наверное, тоже.

— Туда можно заплыть с моря, — объясняет Азамат. — Но для этого нужно снискать позволение богов, иначе ни за что не выгребешь против ветра. У Великих Лесов очень грозные хозяева, и это главная причина, почему мы предпочитаем в них не соваться. Опасные звери, конечно, тоже отпугивают, но разгневанные боги — гораздо, гораздо хуже.

Янка закусывает губу и принимается за суп.

— Слушай , — говорит она мне тихо, —как ты с ним живешь, если он в богов верит?

Сашка тоже навостряет уши, а мама слишком увлечена: трактирщик показывает ей, как разделывать рака.

— Видишь ли, Яна, — отвечаю тихо, но с расстановкой, —в здешних богов довольно трудно не верить. Я одного знаю, классный чувак, обожает роллы с имбирем.

— То есть они богами каких-то людей называют? — уточняет Сашка.

— Вроде того, правда, люди они специфические. То ли другая раса, то ли вообще иная жизненная форма. Мы все-таки в очень далекой галактике, фиг его знает… В любом случае, с этими ребятами не стоит ссориться.

— Вкуснотища! — радостно сообщает мама с полным ртом рачьего мяса.

Азамат извлекает блокнотик и вносит новое слово в столбец, где «темнотища» и «красотища».

Трактир оказывается постоялым двором — над обеденным залом есть комнаты для ночлега. Несмотря на все уговоры Азамата, трактирщик располагает нас бесплатно и выдает лучшие дифжир из собственного хозяйства.

— Друг детства? — интересуюсь у мужа, когда мы укладываемся.

— Да, только он меня на двадцать лет старше. У его отца был детский клуб, в который я ходил, а Лентяй всегда для нас готовил. Потом, уже в последний год, что я тут жил, он построил этот трактир «У Лентяя». Он открывается не раньше полудня, да и закрывается не поздно, но еда у него самая лучшая, потому что по собственным рецептам. Он, знаешь, ленится все по правилам делать, руками наломает, смешает, и вперед. А получается просто объедение. Да ты сама сегодня пробовала.