— Давай.

Азамат, к моему ужасу, вынимает рулевой рычаг из передней панели и вставляет в отверстие в панели передо мной. Тут же на ней зажигаются надписи и кнопки. Только теперь я замечаю, что вся панель управления унгуцем превратилась в сенсорный экран, хотя интерфейс остался прежним.

— Ого! — выдавливаю, хватаясь за руль и восстанавливая курс. — Что это у тебя с унгуцем случилось?

— Да вот, решил усовершенствовать. А то пересаживаться каждый раз неудобно. Без тебя плохо по ночам сплю, нашел себе занятие.

— Надо с этим заканчивать, ты так у меня до старости не доживешь, — ворчу. — Я там сижу в монитор туплю, ты тут унгуц перебираешь…

— Я думаю, после истории с потерянным сыном, Старейшины будут только рады меня отпустить погулять, решат, что мне голову напекло, — смеется Азамат и вставляет в ухо гарнитуру. — Эцаган? Привет. Да, я срочно сорвался… Слушай, ты ведь писал доклад к завтрашней летучке? Да? Умница. Разошли его Старейшинам, а летучку отмени, меня не будет, к шакалу формальности. Завтра можешь отдохнуть. Вот на этот счет не уверен, Алтонгирел выполняет для меня одно поручение, может завтра быть занят. Нет, мы помирились. Ну хорошо, спасибо тебе… Ирнчин! Да, знаю, я опять без предупреждения. Боюсь, тебе придется привыкать. Да-да, ты можешь взять отгул завтра, летучки не будет. Вот и отлично, хорошего тебе отдыха.

— Ирнчин хочет отгул? — удивляюсь я вслух, когда Азамат заканчивает свой обзвон.

— Да, как ни странно. Ну, надо же и ему когда-то отдыхать, не железный же он. Может, решил кого-то из родни навестить, мало ли.

— Впервые за год?

Азамат задумывается.

— Да, кажется, впервые. Давай руль.

Унгуц еще немного дергается на ветру, пока Азамат вставляет рычаг на место. Я звоню Янке, но у нее глухо занято.

— Ладно, — вздыхаю, оставив попытки прозвониться. — Расскажи мне пока, что это за место такое — приют.

— Это дом, где живут сироты и внебрачные дети, — просто отвечает Азамат. — Обычно там один или два приютчика, которые следят за порядком и учат детей каким-нибудь ремеслам. Живут они с подачек непутевых родителей, которые не хотят, чтобы об их детях стало известно. Детей, за которых можно что-то выручить, обычно не так много, а брать заметные деньги приютчики не рискуют. Люди ради своей репутации способны на жуткие преступления… Так что жить там довольно плохо.

— А что потом происходит с этими детьми, когда они вырастают?

— Ничего особенного. Работают, как все. Правда, учат их плоховато, так что они редко чего-то заметного достигают в жизни.

— И ты говоришь, Алтонгирел жил в приюте?