— Старейшина Интгилиг поступил верно. Настоящая мать этого мальчика была ему неизвестна.

По залу как будто проносится холодок, я вдруг понимаю, что так напряглась — аж мышцы сводит. Даже не сразу получается расслабиться. У остальных, похоже, та же проблема. Экран мерцает и отрубается с хлопком. Азамат натурально пододвигает Кира поближе к себе прямо по ковру и заставляет его разогнуться.

Первым очухивается Унгуц.

— Ажги-хян, ну ты б еще колыбельную спел, шакал тебя покусай!

Остальные Старейшины вполголоса соглашаются. Ажгдийдимидин передергивает плечами и выражает на лице полное удовлетворение своим превосходством над коллегами, мол, это ваши проблемы, что так не можете.

— Ну ладно, — снова прокашливается Асундул. — Давайте подведем итог. Имя законное, переименование не требуется. А теперь, Азамат, давай-ка объясни нам, кто же все-таки мать этого мальчика и как так вышло.

— Его мать — моя жена, — спокойно сообщает Азамат.

— Конечно, — улыбается Асундул. — Ты еще скажи, что вас с ней в младенчестве обвенчали.

— Этого говорить не буду, — невозмутимо продолжает Азамат, — но поясню, что с Киром приключилась неприятная история. Он провалился в зияние и оказался в прошлом…

Азамат продолжает уверенно излагать нашу легенду, я смотрю на него, демонстрируя согласие и одобрение, и поражаюсь, до чего же он все-таки убедительно врет. Конечно, правду он тоже убедительно говорит, у него манера такая, но все-таки это высший пилотаж.

Старейшины, впрочем, не все со мной солидарны.

— Что-то твоя история, Ахмад-хон, гнильцой попахивает, — задумчиво изрекает Изинботор. Как я хочу его утопить!

— Какая ни есть, вся моя, — разводит руками Азамат.

— М-да-а, — протягивает Удолын. — И прямо невесте в руки… Чудеса, да и только.

— Как вы умудрились коляску-то упустить? — вслух поражается Унгуц. И этот туда же! Так бы и дала затрещину, право слово!

Он ловит мой взгляд и быстро поправляется:

— Хотя, конечно, женщины, чего с них взять…

Мой взгляд не становится добрее.

Старейшины продолжают недоверчиво шептаться. Азамат откашливается.

— Я рассказал вам свою историю, — веско говорит он. — Ваше право мне верить или нет. Добавлю лишь одно: мальчикмой , я от него не откажусь и не стану его прятать. Если вы сочтете меня негодящим Императором, напомню, что я о такой чести не просил, и с радостью проведу остаток дней в кругу семьи.

— Вообще-то это предательство народного доверия, — замечает Изинботор. Чтоб ты подавился, подлюка. — За такое изгоняют.

— Не понимаю, о чем вы. — Азамат вежливо приподнимает брови. — Но мне к изгнанию не привыкать. Переселюсь к жене на Землю, мне там будут очень рады.