Впрочем, как выясняется всего через час собственно работы с больными, дело не в инфекции, а в отравлении. Взяв стандартные пробы, мы обнаруживаем, что в речной воде, которую, естественно, пьет вся деревня, концентрация меди и цинка превышает допустимую норму. После допросов с пристрастием становится ясно, что выше по течению реки находятся рудники. Раньше там джингоши ковырялись понемногу, а теперь, когда джингошей не стало, свои обрадовались и во всю муданжскую богатырскую силушку принялись рыть. И дорылись до реки, так что часть вод теперь промывает эти самые рудники. К счастью, грунтовые воды сюда поступают с другой стороны, так что вода в колодцах чистая. Мы с радостью вылезаем из скафандров, тем более что тут довольно жарко, юг все-таки. Я толкаю с локальной возвышенности по возможности доходчивую речь о том, что в ближайшее время воду можно брать только из колодцев, пока господа инженеры не решат проблему с рудником, а теми, кто уже захворал, займутся мои коллеги, вот, знакомьтесь, не обижайте, и нет, есть вашу еду они не будут.

Всех пострадавших свозят к местному Дому Старейшин. Внутри все не помещаются, приходится ставить палатки. Я принимаю посильное участие в обработке пациентов — в основном, правда, рассказываю им, что с ними сейчас будут делать и зачем. Мне кажется, если бы я эти три часа оперировала, устала бы меньше. Но вот, кажется, все смирились со своей участью, никто никого не обзывает знающими, никто не пытается сбежать, никого не оскорбляют резиновые перчатки. Можно садиться в унгуц и лететь домой, есть шанс успеть к ужину. Судя по тому, что Азамат еще не позвонил мне сорок восемь раз напомнить, что я в отпуске и что болезни бывают заразные, он меня пока не хватился. Когда вернусь, я расскажу, где была, конечно, но задним числом он не будет волноваться.

Короче говоря, я сажусь в унгуц и направляю его рога к дому, прикидывая, чего бы такого заказать придворным поварам, чтобы побаловать голодную меня, оставшуюся без обеда. Но не тут-то было.

Через час после вылета небо внезапно затягивается чернущими тучами, в отдалении начинает погромыхивать гром, да еще поднимается сильный ветер. После того как у меня перед лобовым стеклом хвостом вперед проносит какую-то хищную птицу размером в треть унгуца, навигатор принимается орать, что впереди неблагоприятные погодные условия и он дальше лететь не хочет. Я кривлюсь, но разворачиваюсь — домой не пускают, так хоть помогу ребятам. Но тут справа в паре километров воздвигается ветвистая электрическая колонна, освещая темный ландшафт на несколько артунов вокруг, а гром разражается прямо у меня над головой. Похоже, снижаться придется прямо сейчас, прямо в лес. А то как бы не поджарило. Не знаю, может, у Азаматовой машины есть какая-нибудь защита от попадания молнии, мне он ничего не говорил. Э, не так быстро садимся, я не хочу зад отбить!