В общем, охранника я все-таки с собой притащила, твердо сказав себе, что спокойствие Азамата важнее чужого времени. Посадила я этого лба в приемной играть в телефон, а сама пошла с Алэком на осмотр. И очень хорошо, что охранника со мной не было, когда из-за угла розовым вихрем вылетела Орива, вцепилась мне в плечи и оттащила в темный угол с воплем «Хотон-хо-о-о-он, я щас такое расскажу-у-у!!!»

Алэк изумленно икает.

— Тише ты, я же с ребенком! — шикаю я, приходя в себя. — И вообще больше никогда так не делай, я теперь с охраной хожу, еще зашибут ненароком!

— Я попробовала! — перебивает меня Орива. — С ним!

Я пару раз моргаю, прежде чем вспоминаю, о чем она может говорить.

— С этим… Шатуном, что ли?

— Да-а, да-а! — с энтузиазмом кивает Орива. — Кстати, у него имя двурукое и очень красивое!

Двурукое имя — это на «й», то есть и с певчими, и с глухими сочетается. Ну, по крайней мере, обойдется без драм. Я, правда, весьма приблизительно представляю, что бывает, если люди с неподходящими именами пытаются пожениться, но знаю, что ничего хорошего.

— Я очень за тебя рада, — говорю. — Ну и как ощущения?

Девица слегка розовеет.

— Ну, когда он наконец понял, чего я от него хочу, то… — Она розовеет сильнее и несколько раз заправляет за ухо прядь волос, которая и не думала выбиваться. — В общем, в этих ваших фильмах все правда. — Она прикрывает рот ладонью и продолжает почти шепотом: — Я так удивилась, когда это почувствовала… До последнего была уверена, что все выйдет, как обычно. И главное, Шатун-то сначала понять не мог, если я уж решила ему дать, то зачем оттягивать и какими-то странными вещами заниматься. А потом как пошло… В общем, он тоже очень удивился. И думал, со мной так всегда. А я ему такая говорю, мол, нет, только с тобой так здорово. Я вам скажу, у него взгляд был… Короче, мы еще два раза попробовали, и он очень-очень старался. — Орива улыбается во все тридцать два зуба и многозначительно хихикает. Я чувствую себя прям-таки совратителем малолетних.

— Очаровательно, — ухмыляюсь. — Пациенты не шарахаются от твоего плотоядного оскала?

Орива закатывает глаза.

— И вы туда же! Меня Яна уже второй день в смотровую не пускает, говорит, у меня «на лице написано», что я «нашла себе грелку в постель». Про лицо она меня так напугала, я сразу побежала в зеркало смотреть, подумала, вдруг кто пошутил…

— Я представляю, как Яна радовалась, — говорю, сама с трудом сдерживая смех.

— Ну а мне откуда знать, что это ваше земное выражение какое-то? — обижается Орива. Но долго делать серьезное лицо она не может, улыбка неумолимо возвращается. — Короче, спасибо вам огроменное, я теперь такая счастливая! Мне кажется, я даже умнее стала. И смелее. И Шатуну я гораздо больше нравлюсь теперь. Он даже пошел на другую работу, чтобы получать побольше и поухаживать за мной нормально. Хотя теперь-то чего, лучше б ужин готовил к моему приходу.