Плошка ему, впрочем, уже стоит. Тирбиш хихикает и привстает, называясь настоящим именем. Он, кажется, единственный из моих муданжских знакомых не держит имени в секрете, хотя если учесть, что оно значит «не тот»… видимо, с ним и так ничего не сделаешь.

— Ишь ты как выражается диковинно, — смеется матушка, восседающая во главе стола, — прям как наш Старейшина.

— Это вот моя мать. — Азамат тут же ее представляет.

— Великая женщина. — Ирлик легко кланяется. — Вся планета вам благодарна за такого сына!

— Да ладно, уж ты скажешь. — Матушка отмахивается, розовея. — Я-то что! Он сам с головой, да…

Ирлик приземляется рядом с Азаматом напротив меня.

— Здравствуй и ты, Хотон-хон, — лукаво говорит он, подмигивая мне.

— Здравствуйте, — улыбаюсь. Мне несколько неловко — в прошлый раз я с ним была на «ты» и вообще держалась по-хамски. Конечно, он сам виноват, но продолжать в том же духе я не хочу, а возвращаться к вежливому обращению тоже странно.

— Азамат, я впал в немилость у твоей супруги, — тут же обиженно заявляет Ирлик, повернувшись к Азамату всем корпусом. — Она мне выкает!

— Она просто сегодня вежливо настроена, — улыбается Азамат.

— Ну что, может, приступим? — предлагаю я, снимая крышку с гигантского блюда, выложенного роллами, как мозаикой.

Ирлик тут же забывает все обиды и набрасывается на угощение. Матушка сдвигает брови, но удерживается от замечаний, и скоро мы все дружно чавкаем. Оказывается, все были ужасно голодные. Минут через пять нашей трапезы является заспанный Бойонбот.

— Ой, а что это вы такое едите? — интересуется он, потом замечает Ирлика. — Ой, здравствуйте, извините… — Он стремительно краснеет.

— Привет! — Ирлик машет ему роллом. — Мы едим нечто настолько потрясающее, что не успеваем рта раскрыть, чтобы похвалить хозяйку! Так что советую тебе поторопиться!

— Спасибо. — Бойонбот неловко присаживается рядом с Тирбишем, который сразу начинает объяснять, что куда макать, и как есть, и что там внутри.

— Мм, как же я давно не едал рыбки, — сладострастно протягивает Ирлик. — Хотон-хон, ты волшебница.

— Чего ж раньше не заходил? — пожимаю плечами. — Мы рыбу часто делаем.

— Не мог! — восклицает он, воздевая перепачканные руки к потолку. — Дел было по брови, хозяйство восстанавливал после этих… — Он косится на матушку и отмахивается. — А, ладно, если я их правильным именем назову, ваша старейшая дама, — он комично кланяется, — меня из-за стола погонит.

— Вот и нечего, — соглашается матушка, методично купая ролл в соусе. — Очень вкусно, Лиза, правда.

— А я, между прочим, с гостинцем, — сообщает нам Ирлик заговорщицким тоном. Азамат приподнимает бровь. Я протягиваю богу салфетку руки вытереть. Он долго полирует каждый палец, потом поднимает ладонь, дескать, подождите, развязывает свою котомку и извлекает на свет огромную пузатую бутыль с зеленой, в цвет рубахи, жидкостью. — Извольте угоститься, молодое вино из драконьих яиц.