— Это все болтовня, — категорически отрезает бабушка. — Он собирается иметь отношения с Землей? Вот и пусть имеет их через нашу страну, а не через каких-нибудь… Ты, Лиза, в этих делах ничего не понимаешь. Твоего необразованного варвара надо просветить в области нашей многовековой культуры.

— Вообще-то у него два высших образования…

— В каком институте получал? — настораживается бабушка.

— Здесь, на Муданге.

Бабушка машет рукой.

— Еще курсы проходил по Сети, — настаиваю я.

— По Сети! — с отвращением фыркает бабушка. — Ты еще скажи, что он газеты читал!

— Ему Кандинский нравится! — выпаливаю я последний аргумент за образованность Азамата.

— Кандинский! — восклицает бабушка. — Говорю же, варвар! Ты, Лиза, как похвалишь, потом не отмыться! Все ясно с твоим вождем краснокожих. Надо его воспитывать, воспитывать и еще раз воспитывать. Он на каких-нибудь языках говорит?

— На муданжском, на всеобщем, и джингошский понимает.

— На всеобщем хорошо?

— Примерно как я.

— Да ты тоже тот еще носитель… Ладно, видимо, он не безнадежен. Но никаких курсов. Я сама составлю программу и буду с ним заниматься лично, через визуальную связь.

Бабушка принципиально не использует слово «нетбук», как и многие другие заимствования из всеобщего.

— А может, не надо? — блею я. Бабушкино отношение к народам расселения никак нельзя назвать нейтральным и дипломатичным. — Понимаешь, он ведь очень занятой человек. И различие по времени здесь и дома очень большое. Неудобно же будет… Тебе тоже некогда… Он бы самостоятельно позанимался, когда минутка выдастся…

— Никаких минуток! — отрезает бабушка. — Учиться надо сознательно и на ясную голову. О времени мы с ним без тебя договоримся, чтобы не создавать испорченный телефон. Давай его сюда.

Я оглядываюсь в поисках Азамата. Он сидит через стол от меня и завороженно наблюдает мое общение с бабушкой. Шепотом, чтобы бабушка точно не поняла (а то она немножко владеет муданжским, как и большинством языков мира), я подзываю его к буку.

— Здравствуйте, молодой человек, — произносит бабушка тоном, каким пожилой полицейский обращается к несовершеннолетнему воришке. — Вы будете называть меня «профессор Гринберг». Вы сделали, возможно, единственный правильный выбор в своей жизни, решив изучать великий язык нашей страны. К вашему сведению, наилучшее время суток для изучения иностранного языка — с девяти до одиннадцати утра, так что будьте добры освободить этот период от других дел. Я согласна периодически входить в ваше положение как высокопоставленного чиновника и переносить отдельные занятия, но это не должно становиться нормой. Итак…