— Да-альше, — тянет Старейшина Асундул. — Ну, тут в списке все на «А», это менять не будем? Хорошо-о… Так, занятые от-клю-ча-ем… Ну вот, ребят, смотрите, что есть.

Старейшины вытягивают шеи, прищуриваются, кое-кто достает очки. Шевелят губами, бормочут, переспрашивают друг друга. Один Ажгдийдимидин глядит в пространство, как будто происходящее его вообще не касается.

Унгуц отрывается от созерцания экрана:

— Ну, это все хорошо, но давайте на ребеночка-то посмотрим!

— Да, да, точно, — гудят остальные, как будто только что вспомнили об этой немаловажной детали. Азамат встает и, неся мелкого на вытянутых руках перед собой, предъявляет его всем Старейшинам по очереди.

— Ой ты какой хороший! — не удерживается Унгуц. Асундул на него цыкает, но сам тоже улыбается в бороду.

— Здоровый? — уточняет Изинботор.

Азамат кивает.

Ажгдийдимидин смотрит на ребенка таким взглядом, как будто вспомнил что-то веселое, но ничего не пишет и не показывает. Я считаю, это хороший признак. Наконец все обнесены, и Азамат возвращается ко мне.

— Совет предлагает вам удалиться и подождать решения, — будничным тоном сообщает Старейшина Асундул.

Мы выходим в ту самую комнату, где сидели в ожидании приговора по свадьбе. Там сейчас почти прохладно, потому что ветер с реки продувает через два окна.

— Ты как? — спрашивает Азамат, пододвигая мне подушку для сидения.

— У меня, как всегда, начинает болеть голова от благовоний. Тебе не показалось, что наш духовник как-то уж очень безразличен к происходящему?

Азамат пожимает плечами.

— Я думаю, он уже знает, как малыша назовут, так что ему должно быть скучно. Ты заметила, как он на него смотрел? Что-то хорошее у него в судьбе увидел, не иначе…

Минут через десять Урик приглашает нас обратно. Старейшина Асундул держит в вытянутой руке очередной листочек. Надо будет ему дальнозоркие линзы поставить.

— Совет Старейшин в составе по старшинству: Унгуц, Асундул, Удолын, Агылновч… — он продолжает перечислять всех присутствующих, но у меня по-прежнему муданжские имена в голове плохо держатся, — Ажгдийдимидин и Изинботор по поводу имени сына Азамата Байч-Хараха решение принял. Имя то — Арамат.

Вот я так и знала, что налажают!

— Я против, — говорю с тяжелым вздохом. Я так надеялась обойтись без драки… Еще и живот заныл вдобавок. Азамат смотрит на меня с сочувствием.

— Как это против? — моргает Асундул. — Это решение Совета!

— А так — против, — тоскливо поясняю я. — Был уговор, что если на моем языке имя звучит нелепо, то вы это примете в расчет, правда же?

Старейшина Асундул явно собирается возмутиться, но наш духовник быстро вкладывает ему в ладонь бумажку. Асундул некоторое время щурится, читая мелкий почерк коллеги.