— Гарнетка, — прерывает мои метания сама Эсарнай.

Я с облегченным вздохом падаю в кресло и заказываю на всех прохладительных напитков.

— Что сегодня будем делать? — оживленно интересуется Орива.

— Я надеялась, что вышивать, — говорю. — Потому что на более сложное я сегодня не способна.

— Можно и повышивать, — соглашается Орешница. — Только вы контуры наметали?

Я двигаю бровями и извлекаю с полки пачку водорастворимых маркеров для ткани.

— Я придумала лучше!

Когда все отдали дань угощениям и освоили рисование по ткани, я подзываю к себе Эсарнай. Она нервно зажимает под мышкой планшет.

— Вот глядите, — перекидываю ей файлик с текстом про первые шаги. — Попробуйте первый абзац прямо под ним переписать по-муданжски.

— А что такое абзац?

Интересно, как их учат всеобщему, а?

— Вот досюда. — Тычу пальцем, заодно отбивая строку, чтобы было куда писать. А то еще не сообразит, кто ее знает…

Она кивает и вчитывается в текст. Я возвращаюсь к рисованию контуров — попроще, чтобы успеть за всеми, даже с перерывами на Эсарнай. Через пару минут смотрю — она уже тыкает в сенсорную клавиатуру. Небыстро, мягко говоря. Ну ничего, если ей понравится, уж печатать-то научится.

Вытянув шею, заглядываю в экран через плечо Эсарнай.

«Наблюдающий их ребенка рост вверх есть великий опыт для родителей», — печатает Эсарнай по-муданжски. Я роняю лицо в ладони. Кажется, это труба.

— Погодите, — говорю таким убитым голосом, что все вскидываются. — У вас получается бессмыслица!

— Да, — охотно соглашается Эсарнай. — Мне тоже так показалось.

— Ну? — не понимаю я. — А зачем вы переводите бессмыслицу?

— Тут так написано… — растерянно сообщает Эсарнай.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Хорошо, что тут нет моей бабушки, а то Экдалу пришлось бы искать себе другую жену.

Отбираю у нее планшет и кладу экраном вниз.

— О чем было первое предложение?

— Ну-у… — Она мнется. — Ну что-о… Для родителей очень важно, как растет их ребенок…

— О! — говорю, поворачивая планшет обратно. — Вот это и пишите.

— Но там ведь не так…

Я кладу ей руку на плечо.

— Наша задача — донести до обычной муданжской матери, как надо и как не надо учить ребенка ходить. Нам не надо каждое слово переводить, достаточно, чтобы было понятно. Пишите.

Она хмурится, но пишет. Потом замирает и молча смотрит на экран.

— А можно, — говорит наконец, — я напишу: «Для родителей смотреть, как растет их малыш, — ни с чем не сравнимый опыт»?

— Можно! — широко улыбаюсь я. — Нужно!

Она тут же радостно поправляет. Потом приступает ко второму предложению.

В этот момент у меня заводится радионяня, и я вскакиваю кормить Алэка, который спит в детской. Между прочим, дверь не заперта, а через черный ход может войти кто угодно… Не то чтобы кто-то на Муданге хотел бы причинить вред наследнику трона, но… кто его знает. А вдруг джингош какой завалялся на планете…