Позади всех шел мужчина в плаще. Он был раздосадован и нетерпеливо взирал на спины бойцов. Ему было плевать на какую-то опасность, незнакомец целиком и полностью доверял своим людям.

Я вышел.

— Замерли! — гаркнул я под дулом шести винтовок.

Византийский выглянул из-за спин штурмовиков и скривился, не опознав меня.

— Я Илларион Византийский, полномочный представитель клана.

— Да хоть сам цасаревич, — сплюнул я. — Операция канцелярии его величества! Любое вмешательство приравнивается к государственной измене. Вопросы?

Византийский облизал вмиг пересохшие губы.

На агента канцелярии я, похоже, не тянул, но говоря, не врал, и это было слышно, хоть и не являлась правдой. Илларион пристально разглядывал меня, а еще и прислушивался к каналу связи. Маленький наушник не для красоты болтался. Только бы кто из бойцов меня не узнал. Рожа разбита и в крови, глядишь и пронесёт.

— Покиньте территорию, до того, как сюда явится императорский спецназ иначе будете задержаны как подозреваемые до выяснения, — снова надавил я.

Я не видел и не слышал команды, но один из рыцарей сделал полшага вперёд. Византийский проверял границы дозволенного и степень моей решимости. А он не дурак!

Я вскинул пистолет.

— Узнаете модель, господин Византийский? — спросил я.

Он узнал, наверняка у него дома тоже парочка таких имеется. Илларион попятился, и все его прихлебалы сделали два шага назад.

— Что с Романовым?

Я не знал, можно ли сообщать о его смерти. Хрен его знает, что там за версии Ржевский уже понастроил.

— Не ваше дело! — огрызнулся я.

Мне даже на секунду стало жалко Иллариона, не выполнит задание подставит клан, выполнит подставит ещё больше. Пат.

Я внимательно следил за его мимикой, когда он принял решение, уже знал какое. Иллюзия пистолета в моих руках оставалась прежней. Кусок изображение отражался в глазах в том же неподвижном варианте. Но палец уже утопил спусковой крючок.

Рыцарь в активных наушниках слышал это и даже подался чуть влево, но неуверенно, потому что не видел движения.

Я выстрелил в правую часть груди ближайшего к Византийскому бойцу, но великий рандом, отвечающий за точность в этом экземпляре, решил по-своему. Пуля прошила табурный доспех и вошла над ключицей, ровно там, где не было защиты и пробив плоть угодила в Византийского. Именно этого я и пытался избежать, хотел напугать, не более, лишь обозначить серьезность намерений и показать близость смерти.

Илларион схватился за разорванное в труху ухо, и его тут же закрыли своими телами.

Облако дымного пороха немного размыло мой силуэт, и я ушел в невидимость. Забежал в дом, заварив вход песчаной пробкой и принялся спешно заряжать пистолет.