Чтобы самим не заниматься лошадьми, я взял в поездку кучера Демида. Да и Васька с нами напросился. Зверь, естественно, шёл в комплекте.

По пути снова остановились в Пашковской. Атаман принял Артёма как родного. Продемонстрировал арбузы. Обсудили уродившийся картофель. Урожайность получилась примерно одинаковая. Только Фёдор посадил десять клубней, а Артём всего два разрезанных. Новая пшеница также всех удивила не только урожайностью, но и внешним видом. Пшеница XIX века человеку непосвящённому походила на рожь, мы же принесли сильную, с высоким стеблем и устойчивую к болезням.

Аграрную тему Артём с атаманом обсуждали чуть ли не до полуночи. Попутно пили самогон и закусывали его вначале варениками, а после арбузами. Мы с Серёгой от распития подозрительных напитков воздержались. Остальным же не положено было за столом с атаманом сидеть. Разве что Зверь лежал в ногах. Местные собаки такую бузу устроили, когда наш «мальчик» спрыгнул с повозки, что еле всех растащили.

— Надо бы его повязать с какой-нибудь сукой, — по достоинству оценил размеры Зверя атаман.

Но подходящих течных сук не было, потому Зверя я от себя не отпускал и вяло поддерживал разговор за столом. Артёма потом закинули в фургон, а утром даже будить не стали. Я понимал, что атамана требовалось ублажить, но не до такой же степени?

К середине дня друг немного оклемался, выпил аспирин и позлорадствовал, что у Фёдора в наличии разве что рассол.

— Картошку станичники только начали копать, — позже припомнил Артём. — Скорее всего успеем помочь нашим на хуторе.

Обитатели хутора встретили нас с криками и рёвом. Я не сразу понял, что случилось, почему бабы и детвора так заголосили. Серёга первым делом кинулись проверять гараж, лошадей, а затем и самих людей пересчитывать.

Оказалось, рёв бабы устроили на радостях. Нищие крестьяне из средней полосы России никогда не видели таких урожаев. Здесь же чернозёма на два метра в глубину. Да ещё мы распахали степь, где никто никогда не сажал овощи. Я слышал раньше, что такие целинные земли дают первые три года огромный урожай. А если ещё вспомнить, что мы принесли улучшенные сорта и всё это дружно выросло…

— Мамка плачет, ест и плачет, — рассказывала мне Дуняша, старшая из детей Степаниды, пока народ разгружал подводы.

— Почему плачет-то? — не понял я.

— Еды много, а она всё съесть не может.

— Жрёт и срёт, — более конкретно высказалась по поводу соседки Глафира.

Представшее перед нами зрелище ошеломляло. На небольшом участке двора были свалены буквально горы овощей! Томаты в одной из куч снизу начали гнить и вокруг них летал рой мошек. Огурцы полностью пожелтели. Свёкла и морковь выглядели получше. Ещё под навесом была ссыпана непровеянная пшеница. Рабочих рук, чтобы переработать и сохранить урожай, хуторским жителям не хватало. Тем не менее Архип попытался что-то спасти. Так как Сергей оставил ему весной немного денег, он съездил в Пашковскую. приобрёл три большие бочки. Засолил огурцы. Так что не все огурцы в куче желтеют.