К слову, аура оказалась знакомой. Причем настолько, что я не стал мудрить и использовал ее вместо маячка, открыв портал на нижние уровни подземелий совсем рядом с тем местом, где находился ее обладатель.

— Вот те раз, — присвистнул я, убедившись, что не ошибся. — Миррт, ты никак слово нарушить собрался?

— Если и так, то не по своей воле, — отозвался вместо оборотня Мор. — И вообще, какая-то у него аура бледная. Как бы не помер твой гость врагам на радость.

Я замедленно кивнул.

Да уж, выглядел Миррт неважно. На наше появление не отреагировал, на голос не повернулся, не пошевелился, даже не хрюкнул, так что мне стало до крайности интересно, кто и зачем довел его до такого плачевного состояния.

Начнем с того, что мрон лежал на каком-то тощем тюфяке в закутке, подозрительно напоминающем самую обычную темницу. Решеток, правда, тут не было, однако руки и ноги оборотня были скованы, его запястья и лодыжки охватывали толстые металлические браслеты, и даже на шее красовался тугой ошейник, который явно мешал лохматому дышать и от которого к стене тянулась длинная цепь.

Нет, он был жив, находился в человеческом облике, только почему-то был снова раздет, бос, а еще валялся на холодном полу в совершенно бессознательном состоянии и даже на мое появление никак не отреагировал, хотя раньше хватало и одного моего запаха, чтобы он подхватился и с рычанием взвился до потолка.

Ран и кровоподтеков я на нем не увидел, дышал он тоже более или менее ровно, из чего следовало заключить, что парня никто не бил. Даже под браслетами кожа оказалась не повреждена, что позволяло предположить, что его сначала крепко вырубили или попросту опоили, а уже потом заковали и довольно бережно перенесли туда, где даже мне было бы непросто его найти. Если бы не пустые гнезда, не отсутствие множества грифоньих аур, закрывающих от меня одного-единственного мрона, я бы точно его не заметил. Но тюремщики, на его счастье, не знали, с чем имеют дело, вот и опростоволосились.

Кость, подойдя к неподвижно лежащему парню, на пробу ткнулась в него носом, но не получила реакции и вопросительно обернулась в мою сторону.

Мол, что делать-то будем, хозяин?

Я тоже подошел и, приложив ладонь ко лбу мрона, нахмурился.

Холодный. И на висках испарина. Живчик на шее бьется рвано, с такой скоростью, словно мрон во сне от кого-то бежал. Глазные яблоки под плотно сомкнутыми веками беспокойно дергались, а губы беспрестанно кривились, словно он хотел, но не мог что-то сказать.

— Миррт… эй, Ми-иррт? — попробовал растормошить его я.

Бесполезно. Мрон ни на звук, ни на хлопки по щекам не отреагировал.