Мор послушно раздулся, словно напившаяся крови пиявка. Брызнувшая от него тьма заставила мертвецов отступить. Однако на этот раз они не ушли. Напротив, с каждым мгновением их становилось все больше. В воздухе раздался потусторонний шепот, Мор распахнул вокруг меня почти осязаемые черные крылья, закрывая от чужаков… но тут я все-таки выдернул проклятый камень из ниши и сжал его в кулаке, не обратив внимания на брызнувшую во все стороны черную жижу.

В этот же самый момент стены зала содрогнулись, по полу прошла волна болезненной дрожи, а по моим ушам ударил крик — долгий, полный боли и отчаяния… неистовый и, как мне показалось, женский крик, от которого мгновенно заложило уши.

Казалось, кричал сам воздух… все, что меня окружало. И этот крик, эхом отразившись от стен, с такой силой ударил по мне, что я, даже не успев сообразить, что к чему, отключился, сумев в последний момент увидеть, как злорадно подмигнул зажатый в моей руке, до боли знакомый кроваво-красный уголек.

— …Не-е-е-ет! — с криком кинулась к нанизанному на шпиль телу молодая женщина в развевающихся белых одеждах. — Ален… нет! Нет!

Она дрожащими пальцами прикоснулась к его лицу, но мужчина, которого пригвоздил к земле рухнувший с башни золотой шпиль, уже не дышал. В его лице не было ни кровинки, зеленые глаза мертво смотрели в потемневшие небеса. В зрачках, словно в зеркале, отражались падающие вниз черные звезды. И только поднявшийся ветер трепал длинные ярко-рыжие волосы, создавая иллюзию жизни, которая больше никогда не вернется.

— Ален… — со слезами прошептала женщина, медленно опустив веки мужа. После чего резким движением вскинула голову, взглянула на клубящуюся над головой тьму, за которой больше не было видно солнца. Поджала губы. Смахнула со щеки горькие слезы и требовательно протянула руку. — Вильгельм, идем! Надо укрыться в храме!

Я, со стороны глядя на протянувшуюся к ней детскую руку, со смешанным чувством понял, что эта рука — моя. Тогда как мама с ненавистью покосилась на темное небо и снова прошептала:

— Вы за это заплатите! Я отомщу!

Больше не глядя по сторонам, она быстрым шагом направилась через некогда прекрасный сад, таща меня за собой, как балласт, а у меня в этот момент с глаз словно пелена спала. Я вдруг увидел стелющийся по траве черный дым. Валяющиеся тут и там каменные обломки. Стремительно умирающие деревья, которые брызнувшая из матери волна силы прямо на глазах обращала в камень. Под ее тяжелым взглядом стремительно каменели не только листья, но и цветы, стволы, трава под ногами…