— Что ж ты их раньше-то не проверил? — удивился парень.

Я только плечами пожал.

— Некогда было. Работал.

— Эй, вы копать будете или нет? — нетерпеливо поинтересовался кружащий над могилой призрак, и Нардису ничего не оставалось, как пожать плечами и скинуть со спины тяжелый мешок.

В одиночку, правда, работать ему не пришлось — Кость тоже захотела поучаствовать в раскопках, поэтому вдвоем они за считанные минуты вырыли такую яму, что в ней было впору хоронить самого императора. Одно плохо — даже докопавшись до приличной глубины, ничего путного они не обнаружили. Остатки чьего-то гроба, самые обычные кости, но ни одного артефакта или иных вещей, которые могли бы даже теоретически быть связанными с ведьмами.

На полусгнивших досках даже надписей было не видать, да и сам их вид говорил о том, что захоронение не такое уж и старое. Тогда как по-настоящему древних вещей мы так и не нашли, что заставило усомниться в правильности наводки.

Впрочем, Нардис проявил упрямство, когда решил разворошить могилу поглубже, и, как ни странно, спустя полчаса интенсивного махания лопатой ему все-таки повезло. Лопата ударилась обо что-то твердое, раздался неприятный металлический лязг, а спустя еще несколько минут, когда Нардис разгреб руками слежавшуюся землю, на свет божий показались останки второго, намного более старого скелета, на груди которого, оплетенная костлявыми пальцами, стояла небольшая серебряная шкатулка.

— Храмовое серебро, — хмыкнул я, присмотревшись к находке. — На обычном давным-давно образовались бы рытвины. А это до сих пор как новенькое. Интересно, да?

— Доставай быстрее, — поторопил Нардиса призрак, но тому пришлось повозиться, чтобы выдрать из рук скелета сокровище. Когда же шкатулку все-таки подняли на поверхность, то оказалось, что на крышке есть узор, очень напоминающий тот, что я видел на саркофаге герцога Болойского.

— По-видимому, древние знания не совсем утеряны, — заметил я, обнажая запястье. — Мор, ты все еще не знаешь, есть ли там твой осколок?

— Похоже, сквозь чистое серебро мой взор все-таки не проникает, — с сожалением отозвалась тень, а как только я капнул на крышку шкатулки несколько капелек крови, нетерпеливо подался вперед.

Когда на поверхности шкатулки расцвел кровавый узор, внутри, как и в саркофаге, что-то щелкнуло, и крышка легко откинулась в сторону. А под ней, завернутый в полуистлевшую ткань, обнаружился довольно крупный, на удивление острый на краях каменный осколок, при виде которого и я, и Мор выразительно переглянулись.

— Оно, — удовлетворенно протянул я, на пробу коснувшись камня, внутри которого тут же загорелся и запульсировал алый огонек.