Римской империи. 1. Помимо епископов и других представителей духовенства, в возрождении империи на западе были заинтересованы и папы римские, стремившиеся противопоставить административные структуры западной христианской церкви восточноримскому императору. По мнению Μ. Майера, начиная с папы Геласия! занимавшего свою кафедру с 492 по 496 г., папы римские настаивали, что их власть выше власти любого светского правителя, поскольку папа возглавляет все сообщество верующих, вне зависимости от территории, тогда как король и император возглавляют только какую-то одну территорию. Т. о., по мысли исследователя, уже с конца V в. римские понтифики постепенно утверждали и распространяли идею о том, что именно в их руках сосредоточена высшая политическая власть на латинском западе, именно они — высший моральный авторитет и даже центральный государственный институт, объединяющий под своей властью все регионы латинского запада. Фактически, как полагает Μ. Майер, уже с конца V в. западная (латинская) христианская церковь все больше воспринимала себя как административно-территориальную надгосударственную структуру, т. е. как полноценный политический институт. 2. Как предположил Μ. Майер, сами варварские короли в большей степени разделяли идею не возрождения империи, а подражания императору, поскольку и сам образ римского императора продолжал оставаться притягательным и престижным для королей раннесредневековых варварских государств. 3. Наконец, как полагает исследователь, после 476 г. восточноримские императоры четко осознали, что политическая власть на западе может функционировать и без института императорской власти, т. е. можно активно договариваться и с варварскими королями [12] . Соответственно, с учетом позиций современной исследовательской литературы, мы можем предположить, что если на востоке империи, в её восточной половине, сложились условия для формирования идеи падения её западной половины, то на западе, в латиноязычных варварских королевствах, наоборот, развивались идеи сохранения империи, преемственности в развитии её структур и даже прямого возрождения (восстановления') каких-либо её институтов, по крайней мере, на территории Италии. Но в связи с подобными наблюдениями мы можем заключить, что сами представления позднеримских и ранневизантийских интеллектуалов о падении западной половины империи, или, наоборот, о её сохранении, устойчивости и восстановлении были вызваны осознанием того факта, что западные провинции империи претерпели серьезные изменения