Срубив одно дерево, потащили его в лагерь — делать пушку. На пять-шесть полутораметровых стволов хватит.

Рабочие, тем временем, начали сооружать баррикаду. Прохор, говоря на совещании, что начали делать забор вокруг рудника, немного преувеличил. Стояли там колья для разметки, да десять метров готового забора — ни о чем, то есть. Хотя в нашем случае он особо и не нужен. Даже немного вреден. Сыр в мышеловке должен казаться очень доступным.

Через несколько часов завал из деревьев, валежника, мха, камней и глины начал подниматься над поверхностью. Пока еще невысоко, но тем не менее. Другие рабочие копали яму, кидая землю на баррикаду. Она там нужна, немного защитит от огня. Хотя поджигать ее, скорее всего, не будут. На это у татар нет времени. Они хотят набежать, порубить и умчаться, а не вести осаду.

Затем, как они предполагают, Ермак построит здесь укрепленный лагерь и поставит в нем хороший отряд. Да еще и наверняка с пушками. Но Кучуму только этого и надо — разделить силы и ослабить оборону города.

Плотники Лаптя тем временем распилили граб и начали делать отверстие. Нелегко это! Бур шел медленно, что называется, со скрипом. Без конца приходилось смотреть, чтобы он не ушел вбок и еще чистить… адская работа. Спасло то, что инструмент у Лаптя очень хороший. Иначе беда совсем.

Ближе к темноте рабочие ушли, заместо них явился десяток казаков — караулить постройки. Ну и еще в лесу вокруг попрятались лихие молодцы Прохора Лиходеева — какая подходящая фамилия для начальника разведки! Вдруг татары пойдут раньше или появится шпион, они должны нам сообщить. Но пока тихо.

А еще приплыл Мещеряк и Черкас Александров — посмотреть, что у нас получится.

Наконец-то ствол и фитильное отверстие высверлены и даже немного обожжены для прочности. Помощники Лаптя по окончанию работы, догадываясь о том, чья это идея, смотрели на меня, как на кучумовского татарина. Ну а что поделаешь! Кому сейчас легко!

Настало время заряжать и испытывать.

— Нарекаю тебя Гром-бабой, — зычно сообщил Лапоть пушке.

Понравилось ей имя или нет, осталось неизвестным. Пока молчала. Если выстрелит и не взорвется — будем считать, что пришлось по душе.

Мы положили ее на лежащее около нашей баррикады дерево и вставили внутрь сшитую специально для этого случая кожаную гильзу — она немного предохранит дерево от действия огня.

Один из пушкарей Семена засыпал порох — где-то половину того, что идет для выстрела из настоящей пушки. Затем пыж из мха. Дальше — железная картечь вперемешку с мелкими камнями. Поверх этого еще пыж. Он был не совсем нужен, наклонять пушку мы не собирались, но пусть будет. Испытывать — так по настоящему.