— Зачем так хитро? — спросил один из казаков.

— Сера — она в парах будет выходить. Если прямо вверх пустить — улетит вся. А так пары по длинной трубе пойдут, остынут, и сера осядет. Соберем ее потом.

Ермак заглянул после обеда, посмотрел на растущие печи. Их уже было три — мы работали очень быстро.

— Когда порох будет? — спросил атаман прямо.

— Серу через несколько дней получим первую. Но еще селитра нужна и уголь. Селитра есть тоже, насобирали с селитряниц, а уголь начнем жечь со дня на день.

— Правильно, — согласился Ермак. — Надо спешить.

Вечером первая печь была готова. Кирпичи еще сырые, но я решил не ждать — обмазал все щели глиной снаружи и велел разжигать малый огонь для просушки. Опыт в таком деле у нас уже появился большой, его надо использовать для экономии времени.

Дым пошел через все щели, казаки кашляли, отходили в сторону.

— Ничего, просохнет — дымить перестанет, — успокоил я их. — Но несколько дней ждать придется.

За эти дни мы привезли еще пирита с месторождения и сложили три новых печи. Вроде нападения в ближайшее время не предвидится, но лучше торопиться.

Потом начали загрузку. Пирит дробили молотами на куски с грецкий орех — так равномернее прогреется. Я сам укладывал первые слои в камеру, показывая, как оставлять промежутки для прохода жара.

— Не набивайте плотно! Воздух должен проходить, иначе сера не выгорит.

Загрузили полных три пуда отборного пирита в первую печь. Нижнюю топку забили сухими березовыми дровами. Я взял головню от костра, полез в топку.

— С Богом, — перекрестился и поджег дрова.

Пламя занялось быстро. Дым сначала валил черный, едкий — это выгорала сажа и остатки влаги. Казаки стояли полукругом, смотрели с любопытством и опаской.

Через час жар усилился. Я приказал подкидывать дрова мелкими порциями, держать ровное пламя. В отводной трубе появился желтоватый дым — пошла сера!

— Воду! — крикнул я. — Лейте на желоба!

Казаки стали поливать железные листы, по которым шел серный пар. От холодного железа пар сгущался, на стенках оседал желтый налет.

— Глядите! — восхитился кто-то.

Но я знал — это только начало. Главное выделение серы начнется, когда печь раскалится докрасна. Потом так и случилось. Из трубы валил густой желтый дым, на желобах нарастали сосульки чистой серы. Казаки соскребали их деревянными лопатками в горшки.

— Не руками! — предупредил я. — Обожжетесь!

Всю ночь дежурили у печи посменно. Я сам не отходил, следил за температурой. Если перегреть — пирит спекется в камень и серу из него уже не выжжешь. Если недогреть — выход будет малый.