— Товарищ лейтенант — а это кто?

— Яб знал, Рябов, яб с тобой тут не бродил… — лейтенант посмотрел на часы, — Пол первого ночи…

— А он не спит…

— Враг не спит и ГБ не спит… Рот закрой и шибче ногами перебирай.

ГБ действительно не спало. Если на фасаде горело всего одно окно, то с тыльной стороны здания куда выходили окна рабочих кабинетов и которая была скрыта от любопытных взоров другими корпусами занимавшими целый квартал посреди Стоярска, горящих окон было куда больше.

Прибывший офицер поздоровался с дежурными, предъявил удостоверение и спустился по покрытой ковром лестнице вниз в длинный коридор. За спиной закрылась тяжелая дверь. Пройдя по коридору до второй двери он снова предъявил удостоверение приложив его к окошку и попросил:

— Понежней, Катенька…

В висках заломило, к горлу подступил комок тошноты, потом неприятные ощущения отпустили и дверь открылась. Сидевшая за столом девушка в форме виновато улыбнулась.

— Нежнее не могу — служба такая…

— Ну и фиг с ним тогда: не маленький — потерплю.

— Вам на девятый этаж — вас Пастухов ждет.

— Ох как я удачно! Я ж сюда посреди ночи зачем приехал? Только чтоб тебя повидать. И как раз к Пастухову на совещание успел.

— Шутите, Сергей Захарович? — девушка в притворной суровости сдвинула бровки, — Смотрите мне — не на ту кнопку нажму и уедете не знай куда.

— Виноват, Катенька, прошу понять и простить.

Офицер вошел в лифт и махнул рукой.

— Давай, заряжай меня на девятый. Главное не выше. Я высоты боюсь…

На дверях кабинетов Управления не было табличек с именами и должностями. Только маленькие латунные номера. На этом этаже не было даже номеров. Подразумевалось, что чужие здесь не ходят, а свои знают, куда идут.

Начальник Четвертого Отдела — Никифор Александрович Пастухов занимал кабинет в середине коридора и приходилось внимательно считать двери что бы найти его.

Подойдя к нужной офицер отдернул китель, еще раз пролистал папку что бы убедится что необходимые бумаги с собой и постучал.

— Входите дорогой, вас только ждем…

Хозяин кабинета стоявший у окна и задумчиво глядящий на падающий снег повернулся и радушно улыбнувшись указал в сторону вешалки.

— Раздевайтесь, присаживайтесь, сейчас чайку согреем… Вы уж извините, что выдернул вас в такую погоду, да посредь ночи…

— Не страшно, товарищ…

— Бросьте, Сергей Захарович… — прервал его Пастухов, — «Никифор Александрович» — будем по простому. Без званий, должностей… Это — Алмаз Асланович, первый спецотдел.

Представил Пастухов невысокого с восточными чертами лица человека уже сидевшего за столом и неторопливо, держа чашку как пиалу, потягивающего чай.