Кара снова начала тараторить и Лиссе опять пришлось еёе притормозить.

— Исвини… Они скасали. Што рас мы всяли. То наша семля — их. Мы хотели отдать. Деньги. Насад. Но они скасали што. Она дороше…

— Проще говоря, — Лисса мрачно ухмыльнулась, — Их в свое время обманули и выгнали с земли, где они жили. К чести сказать — крови у захватчиков саргаши попили изрядно. Они не такие безобидные как кажутся.

— Ясс. Так и было. Тепер денги — нет. Не надо.

— Пичаль… — мотнула головой Чума, — А кагда ты сказала пра крофь… Это што?

— Я не имела в виду, что они её пили в буквальном смысле, разумеется.

— А! А то йа напряглась. Ну там у нас расскасыфали пра всякае. А пра каго ище што знаишь?

— Что значит «пра каго»?

— Ну пра киттаф например?

— Сделаем проще…

Лисса подошла к шкафу и достала с полки книгу вручив ее Чуме.

— Это не про пиратов, но тоже интересно. Будут трудные слова — спрашивай.

Чума, кивнув, погрузилась в чтение, периодически оглашая каюту возгласами: «Ахринеть!».

…

Деликатно постучав, заглянул Доктор предупредить, что Капитан отдыхает и шуметь не желательно, а заодно проверить, не подбила ли его племянница остальных на какую нибудь пошлость. Убедившись, что все в порядке, он удовлетворенно кивнул и пошел наверх. Там Джеминг с дядей Ши, усевшись, чинно беседовали. Ксу с почтением подливал им в маленькие чашечки свежий чай. Капитан, в благодарность за помощь, отменил запрет на нахождение возле орудия, так что все трое расположились прямо на носу, наслаждаясь свежим соленым ветром.

Брава с Слободаном помогали Амязу и Багиру латать палубу на корме. Чума, дорвавшись до пулемета, наделала в ней дыр и теперь Слободан строгал чопики под нужный размер, Багир забивал, Амяз состругивал их заподлицо, а Брава закрашивал. Сверху за ними наблюдали китты. Ур недовольно чесал повязку на поврежденных ребрах, а Калибр бил его по рукам.

Полюбовавшись на все это, Доктор поднялся на крышу надстройки и принялся доставать ленты из приборных самописцев. Раньше было не до этого, но сейчас выдалась свободная минутка, так что, вооружившись карандашом, он принялся отмечать участки, соответствующие времени появления и исчезновения необычного корабля. И чем дальше, тем шире на его лице расплывалась торжествующая улыбка.

…

Семен Николаевич еще раз умылся и, подавив рвотный позыв, посмотрелся в зеркало. Его и умывальник тут поставили неспроста. Майор деликатно отвернулся, чтобы не смотреть на старшего по званию в подобном состоянии. Лейтенант, устроивший ему такое, отвернуться не догадался, и просто смущенно улыбался.