— Извините… Я не специально… Просто мягче не могу.

— Понимаю. Специфика твоя… — повесив полотенце на место, Семен Николаевич отдышался, — Наверняка Матренин специально тебя сюда поставил, чтобы всякие, вроде меня, лишний раз подумали, прежде чем его от работы отвлекать…

Лейтенант снова смущенно улыбнулся.

— Это ничего… Был у нас, как то, один… Способности — высший уровень, но жесткий настолько, что зубы крошатся. Куда его бедолагу такого девать? Даже на твое место не поставишь. Все-таки, входить и выходить отсюда иногда надо. А его, больше раза, никто не выдерживал. Так мы нашли выход! Обернули, так сказать, недостаток в пользу! В группу захвата его определили. Там способность человека в бараний рог скрутить только приветствуется. Вот так-то, брат! Так что, главное уметь что-то полезное, а уж без работы по профилю не оставим. Пастухова уже доставили?

— Так точно!

— Хорошо. Матренин у себя?

— Да. Уже работает. Сказал, что ждет вас.

— Ну хорошо. Пошли — посмотрим, что там с Никифором.

Матренин оказался именно таким, как Майор себе и представлял. Невысокий, с блестящей лысиной, седыми усами и бородкой клинышком, он походил на доброго ветеринара из детской книжки. Вязаная жилетка выглядывающая из под белого халата только дополняла сходство. Склонившись над лежащим на кушетке Пастуховым, он копался в скрывающем его голову сферическом шлеме, покрытом множеством клемм. Рядом стояла худенькая девочка лет двенадцати с молочно белой кожей. Ее волосы и брови были неестественного ультрамаринового цвета, а глаза отливали такой бездонной синевой, что пугали.

Увидев вошедших, она повернулась к ним и, неуклюже отдав воинское приветствие, представилась.

— Младший специалист Лескова Яна Павловна, код «Сирин».

— Харченко Семен Николаевич. Госбезопасность. А это майор Коваль. Много о вас слышал. Рад наконец познакомится. Как Пастухов?

— Лучше, чем мог бы быть, — Матренин отошел от кушетки и поздоровался, — Он пока в «Изоляторе», но мы уже кое-что нашли. Пойдемте — покажу.

Матренин подвёл всех к висящей на стене доске в которой Майор, одно время увлекавшийся фотографией, с удивлением опознал огромных размеров фотопластину. Только изображение на ней состояло из огромного количества точек и тонких мазков, некоторые из которых были обведены мелом.

— Вот… Видите?

— Сан Саныч? — добродушно укорил Матренина Семен Николаевич, — Ну вы прям нам льстите. Видеть-то мы видим, понять нашего ума не хватает. Вы уж нам, дуракам, растолкуйте поподробнее.

— Простите — варюсь в своей среде. Привычка… — нацепив пенсне Матренин взял указку, — Вот это вот — Пастухов. Точнее, его личность. Довольно примечательная, должен сказать, особенно учитывая должность. Но вот это? Это-то у нас что?