— Линь Хон был убит проректором Сюэ Ли, а вашего сына похитил Чу Сянь — его сообщник, что был внедрён в Академию на место учителя. Я был там в тот момент, но предотвратить побег Чу Сяня не смог. Последующее расследование не нашло следов, куда они направились. Подробности того, как Линь Хон вербовал вашего сына, я знаю со слов тех двух, кого он спас. И я просил их не сообщать никому больше эти подробности. Официально ваш сын пропал без вести во время инцидента, правду знают всего несколько человек, среди которых принцесса Севера, леди Ан Сюен, проректор Сюэ Ли и я.

— Но… — оторопел мужчина.

— Почему?.. — закончила мысль его жена, смаргивая слёзы.

— Е Синхэ — хороший человек. Да, ему пришлось принять тяжёлое решение, и впереди его ждёт ещё много испытаний. В той организации, куда его затянули против воли, его будут ломать. Не физически, но морально. Повязывая кровью, не оставляя выбора, возможно, шантажируя вами и всем кланом Лазурного Пера. Слишком ценен талант четырёх кристаллов. Слишком нужны им сильные практики, которых можно бросить против Старших Семей. Но я верю, что ваш сын выдержит и не сломается до конца. И яне собираюсь облегчать жизнь его похитителям. Если о том, что он убил одного из студентов и присоединился к заговорщикам, станет известно всем, то на нём повиснет клеймо предателя и сообщника этих убийц, и это клеймо отрежет ему путь назад. Даже если он сумеет выдержать ломку и сбежать от пленителей, он будет считаться преступником и изгоем, и хозяева Линь Хона не преминут надавить на него этим. Поэтому я сообщаю правду только вам двоим. Вы имеете право знать и молиться за своего сына. Верить, что он справится. Но больше никто об этом знать не должен, ради блага самого Е Синхэ.

Сняв с плеча свою котомку, я извлёк из нутра красивой фиолетовой материи куда более невзрачную и простую сумку своего одноклассника и протянул её его отцу.

— Здесь его личные вещи. Все, что он оставил в Академии перед походом в горы. Думаю, он хотел бы, чтобы они вернулись к вам.

— Я… Спасибо… — всё ещё с трудом выталкивая слова сквозь горло, принял сумку Е Цзуо. Его рука дрожала. Как и плечи его жены, сотрясающиеся в беззвучном плаче.

— Я пойду, — смежив веки, как бы принимая и понимая их скорбь, обронил я и повернулся к двери. — Ещё до того, как всё это случилось, я обещал Синхэ, что помогу вашему клану, — сообщаю, стоя к супругам почти спиной, так, чтобы они не могли видеть моего лица и возможных признаков моего реального отношения ко всему этому. — И пусть я не знаю, где он сейчас и что с ним, я выполню своё обещание. У младшего наследника не так уж много возможностей, но я постараюсь. А вы… верьте в своего сына. И если захотите поговорить… — я замолчал и, выждав несколько томительных секунд, направился к двери.