Чтобы увеличить свои шансы на победу, мне нужно уничтожить алтарь Чернобога в подвале старосты. Пока он стоял на своём месте, Микула черпал из него силу. Если же алтаря не станет, то думаю я и в рукопашную старосте разобью морду и лишу власти. Правда для уничтожения алтаря мне нужна помощь Пелагеи. Но всё это потом. Сперва нужно стать сильнее.

Выйдя из склада, я снова спустился в землянку, взял из пайка приготовленного Дуськой ломоть хлеба и кусок варёного мяса, после чего двинул на выход.

— Ты куда? — Окликнул меня Петруха.

— В священную рощу. — Честно ответил я. — Если Микула пришлёт ещё одну тройку наёмников, то мне может уже не повезти и тогда помру не только я, но и производство, а следом за мной и вы с голодухи.

— Помощь нужна?

— Нужна конечно Петя. Присматривай за производством, да Древомиру скажи что я жив, здоров и вернусь через недельку. Может и раньше.

— Ага. Всё сделаю. Ты это, Ярый. Давай, береги себя. — Пробубнил Петруха с тревогой смотря мне вслед.

— Обязательно.

Я вышел через ворота и свернул в сторону болот решив первым делом навестить Пелагею. Тропа к болоту начиналась за оврагом с ручьём и уходила на юго-восток, петляя между холмами и перелесками.

Я практически бежал, перенаправив живу в ноги. Деревья мелькали по сторонам, в ушах свистел ветер, так я и добрался до полянки Пелагеи. Из трубы Пелагеевой избы поднимался жиденький сизый дымок, а на крыльце сидела Злата, подперев подбородок кулачком и задумчиво разглядывала небо над верхушками елей.

Завидев меня, она встрепенулась и улыбнулась так, что у меня потеплело в груди. Хотя внутренний голос шестидесятивосьмилетнего пенсионера настойчиво напоминал, что девчонке семнадцать, а мне по паспорту этого мира двадцать, но по содержимому черепной коробки все шестьдесят восемь.

— Наконец то ты пришел! Бабушка ждёт, — Злата поднялась со ступеней и отступила в сторону, пропуская меня к двери.

— Я тоже рад тебя видеть. — Улыбнулся я. — Долго она меня ждёт?

— С утра. Говорит мол приснилось что ты явишься и вот ты здесь. — Объяснила Злата.

Не став тратить время на расспросы, я вошёл в избу и обнаружил Пелагею седящую у печи в плетёном ивовом кресле. Ведьма перебирала сушёные коренья, раскладывая их на холщовой тряпице. Серые глаза скользнули по мне, задержались на кольчуге под расстёгнутым тулупом и на топоре у пояса. На тонких губах ведьмы проступила усмешка, в которой одобрение мешалось с насмешкой.

— Ого, гляди-ка, — протянула Пелагея не отрываясь от сортировки. — Воин объявился. С топором и в кольчуге, будто на войну собрался. Не хватает только шлема и белого коня.