— Единогласно, — констатировал Древомир, хотя сам руки не поднимал. Он просто стоял широко улыбаясь.
Данила кивнул, черкнул что-то в своей тетради и обратился ко мне:
— Поздравляю с новой должностью.
— Спасибо. — произнёс я не до конца понимая сколько проблем я на себя взвалил.
Через час Зинку и дочь Микулы с мужем-кузнецом усадили на телегу, которую реквизировали тут же, во дворе покойного старосты. Зинка голосила не переставая, кузнец молчал, а его жена тихо плакала, зажимая рот рукавом. Стражники Данилы выстроились колонной и всадники тронулись к южным воротам.
Деревенские молча стояли вдоль дороги и провожали процессию взглядами. Никто не кричал проклятий вслед, никто не радовался. Просто смотрели, как уезжает осколок старой жизни, державшей их за глотку тридцать пять лет.
Когда последний всадник скрылся за воротами, я почувствовал как Петруха толкает меня локтем в здоровый бок.
— Ярый, а ты ведь теперь староста.
— Рад что ты заметил, — буркнул я, смотря вслед уезжающих всадников.
— Не, ты не понял. — Петруха расплылся в дурацкой улыбке, отчего фингал на его физиономии натянулся и здоровяк зашипел от боли, но улыбаться не перестал. — Ты же теперь можешь деревню переименовать. Чего ей Микуловкой зваться, если Микулы больше нет.
Я оглядел Петруху, Древомира и деревенских, которые прислушивались к нашему разговору.
— И какое название вы хотите?
— Ясное дело! Теперь деревня будет называться Яриловка! — выпалил Петруха с такой гордостью, будто придумал название для нового континента.
Деревенские загудели, и по толпе пошёл одобрительный ропот. Кто-то крикнул «а чего, нормальное название!», кто-то просто кивнул. Возражений не последовало, да и кому тут было возражать, если прежнее название ассоциировалось с козлобородым мертвецом, от которого осталось лишь горе.
— Ладно, — сдался я, понимая что спорить с Петрухой, когда тот вцепился в идею, всё равно что пытаться выдернуть дуб голыми руками. — Яриловка так Яриловка.
Петруха просиял и тут же заковылял к околице. Через десять минут он вернулся, перемазанный в саже по локти, и доложил:
— Готово. Углём написал, буквы крупные, издалека видать. Правда «К» у меня кривоватая получилась и «Л» заваливается, но в целом разборчиво.
— Петруха, ты буквы-то хоть правильные написал? — подозрительно уточнил Древомир.
— Так это… Вроде, да.
Древомир вздохнул и хлопнул его по плечу:
— Идём, покажешь. Писатель хренов.
Глава 10
Когда Данила Кузьмич со своим отрядом и выдворенными родичами Микулы скрылся за южными воротами, деревня замерла в оцепенении. Бабы перестали выть, мужики разбрелись по дворам куря махорку. Только стражники заняли свои позиции на входе в деревню. Я же стоял и смотрел по сторонам раздумывая над тем возможно ли было обойтись без потерь? И тут из мыслей меня вырвал Древомир: