Я развернулся к своим радостно сообщил:
— Ну всё, братцы, мы расширяемся!
Глава 15
— Расширяемся? — Древомир поднял кустистую бровь. — Мы же вроде и так здоровенную мастерскую отгрохали, разве нет?
— Нет, деда, я говорю не про мастерскую, а про Яриловку. — Улыбнулся я положив руку на плечо Древомира. — Я собираюсь превратить Яриловку в настоящий город.
Петруха заморгал, Древомир крякнул, а Тарас, стоявший за моей спиной, негромко хмыкнул.
— В город? — переспросил Петруха и покрутил пальцем у виска. — Ярый, у нас тут три десятка человек в живых осталось. Какой город?
— Такой, Петруха, в котором будут мастерские, склады, торговые ряды и нормальные дороги. Такой, в который купцы будут приезжать не ради одной баржи мебели, а ради целого торгового двора. У нас есть деньги и люди… Ну людей ещё нет, но очень скоро будут. Самое главное что у нас есть товары, которых нет больше ни у кого на тысячи вёрст вокруг. Нам не хватает только одного.
— Чего? — насторожился Петруха.
— Амбиций, — ответил я и зашагал вверх по холму.
— Тьфу ты! Опять тарабарщиной заговорил. — Сплюнул за спиной Древомир.
Я услышал топот ног и со мной поравнялся Петруха.
— Петь, ты деньги Микулы раздал? — с ходу спросил я, так как за всеми этими заботами, я совсем не следил за этим процессом.
Петруха остановился, и посмотрел в сторону.
— Ну… Почти, — протянул он и принялся сосредоточенно ковырять ногтем занозу на ладони.
— Почти, — повторил я и обернувшись скрестил руки на груди. — Это как?
Петруха набрал воздуху в грудь, выдохнул, покосился на меня, а после уставился в землю. Уши его побагровели, а веснушки на щеках расползлись рыжими пятнами по раскрасневшейся коже.
— Ярый, ты только не ругайся, ладно? — пробасил он, не поднимая глаз. — Я в каждый дом по сотне золотых раздал как и было велено, честно. Но… тут такое дело… Фадею с Борзятой я долю не отнёс.
Я прищурился и подождал продолжения, потому что Петруха явно не закончил свой рассказ.
— Ярый, ну ты сам подумай, — Петруха заговорил, размахивая здоровенной ручищей. — Фадей всю деревню в узде держал наживаясь на горе. А Борзята? У Борзяты торговля прёт, жена в соболях ходит, жрёт от пуза и в ус не дует. С какого хрена им то долю? Они и так жируют, а деревенским каждая монетка на счету!
— И куда же ты их долю дел? — поинтересовался я, хотя по загоревшимся глазам Петрухи уже догадывался, что парень не присвоил монеты, а пустил их в дело.
Петруха выпрямился во весь свой немалый рост и выдал на одном дыхании:
— Две сотни золотых я потратил на строительство двух колодцев. Один в начале деревни поставят, второй в конце, у рыбацких дворов. Не обычные ямы с деревяными стенками, а нормальные, с хорошим воротом, чтобы и старуха и ребёнок провернуть смогли, а не надрывались на этом гнилье, от которого ладони в кровь стираются. Ещё и вёдра туда заказал эмалированные. Через бабку Клаву договорился, она мастера знает в Дубровке, он и будет колодцы рыть. Приедет на этой неделе.